Книга Смертельная Шпилька, страница 11 – Елизавета Берестова

Король Элиас, широкоплечий мужчина, откинул назад гриву светло-каштановых волос и произнёс прочувствованную речь, перечисляя заслуги Дубового клана и сэра Гевина лично, затем камергер его величества сделал шаг из-за его спины и протянул серебряный поднос, на котором лежал орден. Орден этот и был помещён на грудь отца Вила под аплодисменты гостей. Далее слово взяла леди Камирэ. Она благодарила кого-то из дам своей свиты за беспорочную службу, преданность и тому подобное. Девушка в голубом платье, стоявшая слева от госпожи, сделала несколько изящных маленьких шажков и подала другой серебряный поднос, с которого леди Камирэ взяла драгоценную брошь и приколола к платью своей придворной, зардевшейся от смущения, кое и положено испытывать благородной даме в подобной ситуации.

Довольный сэр Гевин гордо шествовал по залу, принимая поздравления, Рика и Вил шли следом, коррехидора тоже поздравляли с наградой отца и, естественно, никак не обходилось без шуток про Древесное право и пожеланий невесте поскорее подарить Дубовому клану ещё одного наследника. Чародейка делала безразличное лицо, прикрывалась веером, от якобы испытываемого смущения, а сама злилась и показывала язык особо ретивы пожеланцам. Темноволосая дама в жёлтом платье с вышивкой из хризантем заметила Рикины проделки и буквально испепелила девушку осуждающим взглядом. Хотя дама эта совсем недавно перешла в возраст матушек, выражение недовольства окружающим миром успело уже накрепко прилепиться к правильному лицу с крупным ртом и живыми карими глазами.

Чародейка убрала веер и из вредности поклонилась со всем возможным достоинством невесты Дубового клана, что, естественно, заставило незнакомку ответить ей самым почтительным поклоном. Рика продолжала пялиться на женщину в жёлтом, и та, почувствовав неловкость ситуации, отошла к лакею, державшему поднос с напитками, и вполголоса задала ему какой-то вопрос. Чародейке подумалось, что она, должно быть, изрядная придира по жизни, раз столь внимательно выбирает, что ей выпить, да ещё не гнушается задавать уточняющие вопросы.

— Как я погляжу, — усмехнулся Вил, — вы уже успели скрестить убийственные взгляды с леди Буна?

Рика совсем недавно слышала этот титул и вспомнила, что такой же носит дайнагон его королевского величества.

— Женщина в жёлтом платье с пионами — супруга чванливого лысого старика рядом с королём? У него ещё такое брезгливое выражение лица, — не без мстительной радости уточнила она. Чародейке было неприятно, что госпожа Буна видела её дурачества под прикрытием веера.

— Вы ошибаетесь, — ответил коррехидор, провожая глазами стройную фигурку в жёлтом, — Дави́на Буна вовсе не жена дайнагона. Она жена, точнее, уже вдова старшего сына Букового клана, а господину Кестеру она доводится снохой. Похоже, эта леди успела вам чем-то не угодить?

— Она проявляла слишком пристальное внимание к моей скромной персоне, — попыталась отшутиться девушка и взяла с подноса бокал с каким-то напитком.

В это время воздух разорвал женский крик. Он был настолько неуместен в атмосфере королевского торжества, что в первый момент просто ошеломил. Чародейка от неожиданности чуть не выронила бокал. Люди поспешили в сторону возвышения, где сидели король и леди Камирэ, именно оттуда и продолжали доноситься истошные вопли. Крики оборвались столь же внезапно, как и начались. Когда Рика и Вил подошли поближе, они увидели лежащего на полу дайнагона его королевского величества, Кестера Буну, и упавшую возле него на колени даму в голубом платье. Лицо камергера заливала кровь, а из глазницы торчала металлическая шпилька для волос с цветком магнолии.