Книга Сны куклы, страница 128 – Елизавета Берестова

Рика только что пришла, она злилась на Вила за то, что он не рассказал ей правду о Древесном праве, а отделался пустыми отговорками. Её буквально заливала краска стыда, стоило лишь вспомнить разнообразные намёки в Оккунари и Кленовом дворце и совершенно спокойное лицо Вила. «Так бы и врезала по этой холодной самодовольной роже»! — подумала она, для успокоения нервов раскладывая свои папки в хронологическом порядке.

Стук в дверь оторвал её от этого высокоинтеллектуального занятия.

— Доброго вам дня, мистрис Таками, — поклонился Турада, — господин верховный коррехидор Кленфилда приказал вам явиться в его кабинет.

— Приказал? — вскинулась Рика.

— Попросил прийти, — смешался незваный посетитель, у него в памяти слишком свежо было воспоминание о тихом голосе и угрозе четвёртого сына Дубового клана, — вероятно, у него к вам какое-то важное дело.

У чародейки чуть с языка не сорвалось «Древесное право», но она вовремя сдержалась и спросила, идёт ли речь о срочном вызове, и следует ли ей взять с собой саквояж коронера?

— Ничего такого мне неизвестно, — последовал ответ.

Рика пожала плечами и пошла в другое крыло здания к Вилохэду. Турада деликатно отстал.

— В чём причина столь мрачного вида? — проговорил коррехидор. Он, как ни в чём небывало, сидел с газетой и большой чашкой чая в руке. На письменном столе перед ним стояла знакомая чародейке фарфоровая тарелка с любимым печеньем Вилохэда из перемолотых зёрен овса с вкраплениями кусочков шоколада.

— В Древесном праве! — выпалила с порога Рика, — и вашем отношении к данному вопросу.

Коррехидор даже чашку поставил на стол от удивления.

— Вас не устраивает статус-кво, или вы требуете осуществления упомянутого вами права? В таком случае вы выбрали не самое удобное время и место.

— Естественно, нет! — чародейка смутилась, осознав, насколько двусмысленно прозвучали её слова, — я имела ввиду…, то есть хочу сказать, что вы держали меня в неведении относительно одного вопроса, — тут она поняла, что даже под страхом смертельного заклятия не заставит себя высказать Вилу в лицо то, что говорила подруге.

— То есть, вы ставите мне в вину, что я не просветил вас о сущности Древесного права? — сощурился коррехидор, — но, простите, хоть вы и совершеннолетняя девушка, моё целомудрие плюс банальные нормы приличия не позволяют обсуждать некоторые аспекты взаимоотношения полов с посторонними дамами.

— Выкручиваетесь! — заклеймила его чародейка, — а сами, поди, посмеялись от души, пока родственники, знакомые и малознакомые личности, не стесняясь, подшучивали над Древесным правом!

— Даже и не думал. У меня в мыслях не было оскорбить вас словом или действием. Я просто старался уменьшить количество таких намёков. Поверьте мне, любые древесно-рождённые жених и невеста в полной мере подвергаются шуткам и намёкам различной степени пошлости.

— Но мы с вами формальные жених и невеста, — возразила чародейка.

— Конечно, однако ж не стоит кричать об этом на каждом углу. Подобными заявлениями вы повредите и своей репутации, и репутации Дубового клана.

— Прикрывать свои собственные интересы интересами клана — низко! — воскликнула девушка, — вы просто надсмехались надо мной.

— И не думал. Во-первых, мне и в голову не приходило, что в вашем возрасте вы сохранили понейшую неосведомлённость по данному вопросу, — проговорил Вилохэд, жестом приглашая чародейку присоединиться, — вокруг вашей братии ходит такое количество слухов, что найти невинную душу среди чародеек также сложно, как — он тут замялся и не закончил фразу, — одним словом, я прошу у вас прощения за то, что исходил из неправильного мнения. В Оккунари и потом я просто старался по возможности смягчить для вас последствия подшучивания древесно-рождённых, многие из которых отнюдь не блещут утончённостью нравов и манер. Во-вторых, я не считаю возможным для себя и для вас пользоваться подобной привилегией, — твёрдо закончил он.