Книга Волшебная зима в Оккунари, страница 5 – Елизавета Берестова

По дороге домой Вил хотел было заскочить в клуб, но передумал. Работы в последнее время было много, а завтра ближе к вечеру намечался отъезд в Оккунару – родовое гнездо Вила и столицу Дубового клана.

Фибс – камердинер и дворецкий Вилохэда, поставил перед господином тарелку с тушёной свининой и выверенно-элегантным жестом наполнил бокал вином. Он вырастил коррехидора и троих его братьев, но ни разу не проявил даже тени фамильярности.

— Завтра отбытие, — со значением проговорил он, — ваш батюшка сегодня как-то нервничал по этому поводу. Я дважды переделывал его эгг-ног.

Вил знал, что отец любит эту бурду из взбитых яиц и бренди, почитает напиток полезным и пичкал коррехидора им с детства всякий раз, как только тот ухитрялся схватить простуду.

— Чего бы ему волноваться из-за отбытия, — Вил взял газету, — вечером сядем в Северный экспресс, утром в Оккунару.

Потомственная некромантка, с пяти лет посвящённая богу смерти Эрару, Эрика Таками сидела на кровати и жевала палочку яблочной пастилы, не без интереса наблюдая, как её подруга собирает чемодан. Вместе с Эни Вадой они снимала комнату на паях. Эни давала уроки музыки девочкам из хороших семей, а теперь вот, на праздники, собиралась домой к родителям.

— Ну не влезает! – горестно воскликнула Эни Вада и откинула назад чёрные волосы, завитые по континентальной моде в тугие локоны.

— Отложи половину вещей, и чемодан закроется, — посоветовала Рика, — ты же не в экспедицию на полгода собираешься. Всего на неделю едешь.

— Как это отложи!? – возмущённо вопросила Эни, — мне же целую неделю во что-то одеваться надо будет.

Она вытряхнула содержимое чемодана и принялась аккуратно укладывать всё назад. Но фиолетовое бархатное платье с пышной юбкой пришлось всё же оставить. Девушка с горестным вздохом, будто видела любимое платье в последний раз, отправила его в шкаф.

— А ты, Рикочка, и в этом году не думаешь навестить родных? – с самым невинным видом поинтересовалась подруга, выбирая из многочисленных баночек с косметикой самое необходимое.

Чародейка доела пастилу, вытерла пальцы носовым платком и сказала:

— Вот сколько лет знаю тебя, Энилия, сколько лет мы дружим, а ты всякий раз пред неделей Междугодья задаёшь мне один и тот же вопрос, и всякий раз получаешь один и тот же ответ: «Нет, я не собираюсь ехать в гости к своей старшей сестре», — и, увидев нахмуренные брови Эни, поспешила объяснить, — я не живу со своей семьёй с восьми лет. Отца я почти не помню, он рано умер. Мама всегда была мною не довольна. Собственно, она не довольна мною и по сей день. Видите ли, потомку столь уважаемого рода, что более четырёх столетий верой и правдой служит богу смерти, не пристало работать коронером. Служба дневной безопасности и ночного покоя – не то место, где госпожа Таками мечтала видеть свою дочь. У Наны – моей старшей сестры, талантов по части магии не разглядеть даже через увеличительное стекло. Зато самомнения столько, что любой древесно-рождённый обзавидуется. Не желаю, чтобы мой заслуженный отдых в неделю Междугодья омрачали бесконечные нотации матери, обязательные знакомства с «замечательным молодым человеком» или людьми, которые как раз подумывают о женитьбе. Одного этого довольно, чтобы испоганить любые праздники, прибавь сюда косые взгляды и поджатые губы сестрицы и её богатенького муженька. Твоя подруга, видите ли, своим видом и поведением не вписывается в их круг высоко интеллектуальных представителей дворянства Артании. Таким образом, для всех будет лучше, если я побуду на праздничной неделе в Кленфилде.