Книга Проклятие пикси, страница 124 – Елизавета Берестова

Он сухо попрощался и уехал.

Весь вечер чародейка не выходила из своей комнаты, она сосредоточенно плела заклятия при помощи Тамы. Фамильяр, засидевшийся в духовном плане, шалил, приставал к хозяйке, пытаясь куснуть за ухо. Когда оба заклинания были готовы, одно надёжно упряталось в носовой платок, а вместилищем второго послужила булавка с деревянной головкой. Булавку эту чародейка приколола с внутренней стороны манжета: незаметно и всегда под рукой.

Потом она тренировала перед трюмо походку леди Элеонор. Графиня передвигалась небольшими изящными шажками (сказывалось придворное прошлое и традиционное артанское платье), спину при этом она держала очень прямо, голову наклоняла чуть вниз. Когда-то так дамы ненавязчиво демонстрировали красоту лебединой шеи.

— Чего это ты делаешь? – в дверь просунулась любопытная мордашка Эни, — никак в артистки податься собираешься?

— Некоторые заклятия, — Рика сделала каменное выражение лица, какое положено по статусу потомственному некроманту, — требуют особых ритуалов, не доступных для понимания простых смертных.

— Понятно, понятно, — строгий тон чародейки не остановил подругу, — можешь не объяснять. Ты мне лучше про своего красавца из Дубового клана расскажи. Вы уже целовались?

— Сколько раз тебе повторять, что у нас деловые отношения. Он – мой начальник, я – его подчинённая. И всё, — сказала Рика, надеясь этой фразой пресечь все возможные продолжения разговора.

Но она просчиталась.

— Глупая ты, Рика, — заключила подруга, — к тебе проявляет интерес богатый, красивый парень, да ещё принадлежащий к одному из самых влиятельных кланов Артании, а ты от него нос воротишь. Неужели он тебе ни чуточки не нравится?

— Не нравится, совсем не нравится. Скорее уж раздражает своим всезнайством и непоколебимой уверенностью в собственной неотразимости. Стоит ему улыбнуться, как все от графини до последней посудомойки буквально таят, — презрительно ответила чародейка, — и этот мифический интерес к моей персоне существует только в твоём воображении, — она шутливо постучала пальцем по лбу Эни, — с чего бы четвёртому сыну Дубового клана обращать внимание на такую, как я.

Чародейке вспомнились красавицы-сестрички из «Дома шоколадных грёз», любая из них могла украсить обложку модного журнала.

— Я не вижу со стороны господина Окку ничего, кроме самой обыкновенной вежливости по моему адресу, — закончила она.

— Из вежливости перед девушкой дверь открывают, а не по дорогим кафе водят! – заключила Эни, и, встретив насупленный взгляд подруги, переключилась на обсуждение семейных проблем матери девочки, которую она обучает игре на клавесине. Рика не знала ни мамы, ни девочки, но по крайней мере подруга отвлеклась от Вилохэда.

Этим вечером, накануне ответственного дня, чародейка боялась, что не заснёт, однако ж сон сморил её прежде, чем она успела до конца додумать список вещей, которые могут пригодиться на операции.

Утром леди Элеонор встала в приподнятом настроении. Впервые после смерти Чарльза она чувствовала, что живёт полной жизнью и дышит полной грудью. Угроза подступающего безумия больше не омрачала умственный горизонт, может, поэтому и минувшая ночь выдалась на удивление спокойной. Если Мия в очередной раз и пыталась имитировать вторжение маленького народца в наш мир, все её усилия пропали втуне. Леди Элеонор спала, как младенец.