Книга Огненная Орхидея, страница 19 – Наталья Чернышева

На столе появляется бутылочка тёмно-зелёного, аркадийского, стекла, и несколько красиво оформленных вазочек со сладостями.

— Жёлтый сбор, — объясняет Итан, берясь за ёмкость с зельем. — Всячески рекомендую.

— Я не откажусь от чая, — говорю я. — Крупнолистовой «Белый Берег», раз уж мы в заведении аркадийской кухни. Но вот это… алкоголь… давай-ка без меня!

— Не будь занудой, Ане, — в бокалы льётся золотистая жидкость, в воздухе тотчас же расходится тонкий аромат.

Звёздная пыль, нездешние фрукты, чужое солнце, — на Аркадии культивируют адаптированные под местные условия растения. Они отличаются от наших, хотя бы тем, что «горячей» паранормы у них нет за ненадобностью, и потому все аркадийские вина лишены характерной для Старой Терры морозной карамельной нотки. Там, где она всё-таки есть, она другая совсем.

Не могу сказать точнее, всё же я не сомелье. Но я всегда отличу старотерранские вина от любых других. Я слишком долго прожила в этом заснежённом мире, полном огня и льда.

Почему не уехала, вот хотя бы на ту же Аркадию?

Не хочу.

Не хочу и всё, мне хорошо и здесь.

Ладно, буду честна, не так уж и хорошо, но уезжать никуда не собираюсь, у меня тут коллеги, друзья и работа.

— Итан, зачем ты это делаешь? — вопрос срывается с моего языка прежде, чем я успеваю пристегнуть его к уху.

Он слегка покачивает в руке бокал, смотрит на меня, удивляется:

— Что делаю?

— Притащил сюда. Устроил ужин. Теперь вино. С чего бы вдруг?

— Мне захотелось так.

— Всего лишь?

— Всего лишь. Ладно, сдаюсь: ты, когда голодная, дико злая. А всё потому, что ешь всякую дрянь, ещё и на ходу. Мне захотелось устранить фактор раздражения.

— То есть, исключительно собственные эгоистичные цели? — уточняю я.

— Именно они. Но тебе понравилось, не так ли?

Молчу. Он прав, паршивец, прав… Тысячу лет никто обо мне не думал, тысячу лет не думала о себе самой и я. Зачем? Есть работа, работы много, работы столько, что она никогда не закончится, а в сутках дополнительных часов не предусмотрено. За счёт сна… за счёт каких-то мелочей и маленьких радостей… бесконечный бег по кругу… я привыкла, меня всё устраивало. Так прошло много лет.

И вот появляется из прошлого этот клетчатый таммеотский чёрт. Весь привычный уклад из-за него валится куда-то в чёрную дыру.

— Не знаю, Итан, — говорю наконец. — Я благодарна тебе за ужин. Всё вкусно и чудесно, и вино тоже. Но…

Он осторожно касается кончиками пальцев моей руки. Лёгкое невесомое прикосновение, а дёргает от него — как будто от разряда электричества. Когда-то давно, ещё до Рамсува, я решила сама заменить светильник в своём рабочем кабинете. И не отключила питание. Разряд вошёл в палец, и вышел на локте. Два кругленьких ожога остались, на пальце поменьше, на локте побольше. Повезло, что не через левую руку.

Я потом ходила весь вечер, как… Как стукнутая. Хорошо помню то странное состояние. Потому что под его воздействием мозг перестроился и наконец-то решил одну проблему, над которой я билась не один год.

Вот сейчас возникло схожее состояние.

Только без форсирования интеллектуальной деятельности. Наоборот, кажется, я глупею окончательно. И не сказать, что пьяна, я отпила-то всего-навсего глотка два.

— Итан, — говорю, осторожно убирая руку, — давай всё же не надо, а?