Книга Зеленая ведьма: Сад для дракона, страница 63 – Аурелия Шедоу

— Или? — прошипела она.

— Или, — Ториан произнёс это слово с ледяной чёткостью, — я отправлю тебя в монастырь Предков. На севере, у Ледяного Зуба. Там красиво. Тихо. И далеко. Очень далеко от политики, от власти, от сына. Ты сможешь молиться о душе своей… — он посмотрел прямо в её горящие ненавистью глаза, — …и о будущем нашего сына, которое ты, судя по всему, всеми силами пытаешься погубить, лишь бы не упустить контроль.

Удар был точным и беспощадным. Солария побледнела, словно из неё вытянули всю кровь. Монастырь Предков — не тюрьма в обычном смысле. Это почётная ссылка для овдовевших или опозорившихся аристократок. Вечное заточение в роскоши, молитвах и абсолютной безвестности. Смерть при жизни. Закат без заката.

Она обвела взглядом комнату: бесстрастное лицо Ториана, шокированное суровое лицо сына, нейтральные маски свидетелей. Она была одна. Её сеть, её влияние, её страх — всё это рухнуло в одно мгновение под тяжестью неоспоримых улик и железной воли мужа, которого она давно считала бессильной фигурой.

Её плечи, всегда такие гордые, дрогнули и опустились. Это была не капитуляция духа, а признание поражения в этой битве. Ярость не ушла. Она схлопнулась внутрь, закалилась, превратилась в стальной стержень чистой, беспощадной ненависти.

— Ты… ты этого не сделаешь, — попыталась она блефовать, но в голосе уже не было прежней силы.

— Попробуй меня переубедить, — тихо сказал Ториан. В этих трёх словах звучала такая непоколебимая уверенность, что даже Каэльгорн невольно выпрямился, вновь открывая для себя отца.

Солария опустила голову. Длинная, театральная пауза. Потом она подняла взгляд — уже не на мужа, а на сына. В нём не было мольбы. Был лишь немой, обжигающий укор: «Ты видел. И ты ничего не сказал. Ты с ним».

— Хорошо, — выдавила она, и слово это было похоже на стон раненого животного. — Я… откажусь. Ради семьи. Ради нашего дома.

Но все в комнате понимали: это была ложь. Это была стратегическая отступление. Точка невозврата была пройдена. Она увидела, что её муж и сын, несмотря на всё их противостояние, в вопросе выживания династии и королевства стоят единым фронтом. Против неё.

— Прекрасно, — сухо заключил Ториан. — Лираэндор, капитан, будьте свидетелями её слов. Отныне леди Солария посвятит себя благотворительности и молитвам в своих покоях. Её контакты с внешним миром будут ограничены. Для её же спокойствия. Можешь идти, жена.

Солария, не глядя ни на кого, развернулась и вышла. Её шаги отдавались в каменном коридоре чёткими, отмеренными ударами, словно отсчитывая время до новой схватки.

Когда дверь закрылась, Ториан тяжело вздохнул и уставился на стол. Каэльгорн всё ещё стоял, переваривая произошедшее.

— Отец… эти улики… как ты…

— Власть — это не только меч и указ, сын, — прервал его Ториан, не поднимая головы. — Это глаза и уши. И память. Я отошёл от трона, но не от долга. И сегодня этот долг велел мне спасти своего наследника от самой его матери. И королевство — от её ослеплённой амбициями мести.

Он наконец посмотрел на Каэльгорна. В его старческих глазах читалась невероятная усталость и та самая скрытая мощь, что только что сломила волю Соларии.

— Она не простит. Ни тебе, ни мне, ни… твоей Флорен. Теперь ты знаешь, с чем имеешь дело. Будь готов. Буря, о которой я предупреждал, только начинается. И её имя — материнская ярость, превращённая в ненависть.