Книга Докопаться до менталиста, страница 38 – Надежда Мамаева

С такими мыслями и провалилась в сон. Благо организм, недополучивший оного на утре, отключился сам, не дожидаясь, когда хозяйка перестанет думать и вообще сердечной дурью, которую еще иначе величают любовью, мается.

И да, я, похоже, все же влюбилась. И нашла в кого. В призрака. Хоть и живого!

А вот я ощущала себя трупом. Правда, уже утром. Оно наступило, хотя по ощущениям навалилось со всей дури, придавив к постели, серое, с низкими облаками, которые обещали дождь, но все никак не могли им разродиться. Я оделась, наскоро позавтракала и вышла, стараясь сбежать не столько от дома, сколь от своих мыслей туда, где шумно, многолюдно и слегка другорасово – в академию.

А там, как назло, лекции тянулись бесконечно. Я механически записывала, кивала, отвечала, когда спрашивали, и все это время пыталась себя убедить: правильно Вацлав сделал, что ушел. Он, наверное, и сам понимал, что нам не по пути.

К началу бестиологии небо окончательно затянуло, и в окнах аудиторий стало темно, как в сумерках. А по окончании занятия, как гром среди отнюдь не ясного, но все же не предвещавшего молнии неба, раздался голос ректора, усиленный заклинанием.

Он прокатился по коридорам и аудиториям, оповещая, что в обеденный перерыв будет срочное собрание в общем зале. Магистр Болеслав, хотевший нас задержать, чтобы мы дорисовали схему строения ырки, недовольно вздохнул и произнес:

— Все свободны!

Мы, не особо обрадовавшись (знали: ырку все равно срисовать придется, только теперь с учебника и куда подробнее), потянулись в главный зал, где уже начали собираться преподаватели и адепты со всех факультетов. Я встала у колонны, чтобы не видеть лишних лиц, и уставилась в пол.

Ректор – еще не пожилой мужчина, сильный маг, с волевыми чертами лица, которые выдавали в нем кнезскую породу наперед именитой фамилии. По слухам, он лет десять назад едва не выгорел, в одиночку сдержав лавину, что сошла с гор недалеко от Мостара. Как раз из-за того, что силы в нем после случившегося было чуть, но ясность ума, хватка, прозорливость – остались при пане Конраде, королевским приказом он был освобожден от придворной должности и назначен ректором.

— Уважаемые магистры и адепты, – начал он, и голос его разнесся под сводами зала, не нуждаясь в магии. – Сегодня я должен сообщить вам важную новость. Указом нашего владыки я с сегодняшнего дня назначен на пост министра иностранных дел и должен приступить к выполнению обязанностей немедленно.

Зал загудел. Ректор поднял руку, призывая к тишине.

— Это назначение для меня – великая честь, но и великая ответственность. Я вынужден покинуть пост ректора, который занимал последние девять лет. Мои обязанности временно будет исполнять декан факультета стихийной магии, магистр Казимир Войцеховский. Прошу любить и жаловать.

Он кивнул в сторону, и на кафедру поднялся декан – высокий, сухопарый, с длинными седыми усами и пронзительным взглядом. Он сказал несколько слов о преемственности, о важности образования, о том, что академия продолжит работу в прежнем ритме, но я не слушала.

Министр иностранных дел. Новый министр. А старый? Это же не тот любитель сигать в окна?! Тот, что выпал из окна? Кнез Влоджимеж же был первым министром, а не посольским… Что-то как-то много рокировок во власти за одну седмицу. Не белобрысая ли макушка за всеми ними таится?