Книга Степной Волк и княжна Ирина, страница 3 – Регина Грез

— Все отродья Фахриса мертвы! Остался последний щенок. Покончи с ним поскорей, Повелитель, и начнем готовиться к пиру.

— Подожди.

Чангатур осторожно присел на корточки рядом с мальчиком.

— Ты знаешь, кто я?

— Знаю. Глава Степных псов — хушваров, — равнодушно ответил тот.

— Однако нас чаще называю волками… хе-хе… Как твое имя? Ты меня не боишься?

— Я — Ирманкул и не боюсь уйти в долину теней вслед за матерью.

— А не рано? — покачал головой Чангатур. Качнулась золотая серьга в ухе. — Раз у тебя нет родных, я могу вырастить тебя, как сына.

— Зачем? — удивленно спросил Ирманкул, с трудом разлепив запекшиеся от крови губы.

— Ты храбрый мальчик. Настоящий волчонок по духу. Из тебя вырастет крепкий воин. Я дам тебе доброго коня, копье, стрелы, саблю и десяток нукеров. А богатство и славу сам добудешь в бою, укрепляя границы моих земель.

— Зачем? — прозвучал хриплый ответ.

Чангатур обвел прищуренным взглядом мертвые тела, лежащие близко, словно в страстном порыве.

— Вечно синее Небо подарило тебе жизнь и позволило уцелеть до возраста, за которым начинается самая горячая пора у мужчины. Где ты был? Что ты видел? Что знаешь? Плевки и тумаки ханских детей, косые взгляды его завистливых жён? Обглоданные кости и дырявые сапоги? Твоя мать была сильной. Твой отец умел править людьми. Почему бы тебе не стать со временем во главе одного из моих отрядов? Кроме сухой травы ты увидишь другие земли и большие древние города. Ощутишь вкус жареного мяса, которое сам добыл на охоте, ласки покорных женщин… не всегда же приходится брать их силой. Многие женщины готовы любить за наряды и украшения. И любовь их бывает сладка. Ну, что — пойдешь в мои сыновья?

Джанибек Многомудрый поморщился, прислушавшись к разговору. В радостные минуты хан Чангатур становился почти поэтом. Но за витиеватыми речами всегда скрывался далекий расчет. Иначе не был бы Чангатур владыкой Южной Степи так долго.

Мальчик поднял на него холодные серые глаза.

— Ты не заставишь меня воевать с племенем матери?

Чангатур растянул тонкие губы в улыбке, показал бурые клыки, чем не волк.

— С росами у нас сейчас крепкий мир. Коназ Гюрга мне почти как брат. Хе-хе…И если будет война, обещаю послать тебя на восток. Баджуги всегда неспокойны. Так что же… дашь клятву верности?

— Лучше бы ты его удушил, — мрачно заметил Джанибек, расширяя разрез в полотне шатра и сверля мальчишку суровым взором.

— Я буду тебе верен, хан, если и ты сдержишь слово, — твердо сказал Ирманкул, протягивая на вытянутых руках кинжал Фахриса.

— Хорошо. И в подкрепление нашей клятвы, позволю похоронить родных по законам Степи. Пусть великий Огонь согреет их души!

День завершился обильной едой, жертвенными кострами, песнями победителей, жалобными стонами рабынь. А через пару дней войско Чангатура двинулось домой, к Великому городу Каркоруму. Рядом с ханом, в знак особого расположения, на белой лошади ехал мальчик с холодными серыми глазами.

И когда Премудрый Джанибек выразил неудовольствие по поводу оказанной чести, Чангатур спокойно заметил, что именно этот мальчик убил Фахриса — Грозу Степей.

— А теперь ты сделаешь из грязного звереныша свирепого волка, который будет неистово предан нашим делам. А чем тебе еще заниматься? Твои сыновья давно заняли почетные места в моих улусах. С женами тебе скучно, ты сам говорил, что они только жиреют и клевещут друг на друга. Займись мальчишкой! Пусть вырастет новая броня в моей крепости. Такова мой воля и мой каприз. И перечить ты не смеешь.