Книга Степной Волк и княжна Ирина, страница 15 – Регина Грез

— Это моя Аруна — красавица, — гордо сказала пожилая хозяйка, ногой подвигая себе скамеечку для доения. — А я просто Нур, и у меня тоже гора на спине. Хочешь молока?

— Нет-нет, спасибо! — Ирина попятилась. — Я пришла спросить. Мне сказали, вы умеете видеть прошлое и будущее.

— Только то, что покажут духи!

— Я понимаю, — вздохнула Ирина, присаживаясь в сторонке.

Струйки молока шуршали по дну кожаной торбы. Потом старая Нур вытерла вымя верблюдицы чистой тряпицей и повернулась к гостье.

— Ты здесь чужая. Тяжело будешь привыкать.

— Как мне вернуться домой?

— На земле дорог мно-ого. Может, есть и твоя.

— А с духами можно как-то договориться, — ну, чтоб поскорей! — взмолилась Ирина.

— Женщина должна уметь ждать, — отрезала Нур.

Ирина ушла от шаманки ни с чем. Еще и прятаться пришлось у забора, потому что мимо пролетели всадники на горячих конях.

— Взяла плату знахарка? — допытывался Василько. — Будет тебя лечить?

— Будет-будет, — грубо отвечала Ирина. — Верблюжьим молоком да печной сажей. Чтоб уж наверняка.

— А я слыхал, она правит в бане костную ломоту и если в боку печет или нутро грызет.

— Может, вернемся? — спохватилась Ирина. — Покажешь ей свое больное колено.

— После наведаемся. Ныне там татарвы набилось, как карасей в вершу. Видать, посол вчерашний захворал от твоих речей. Погоди, до берега еще сходим, Устинья просила поискать глину — обмазать печь.

— Жалко бабушку, сами управимся.

Василько посмотрел с улыбкой.

— Будто подменили тебя, прежде никого не жалела. Отцовская кровь.

К знакомой избенке лишь после обеда вернулись, а там до вечеру хлопоты и труды — воды с колодца натаскать и на солнце нагреть, Ирина уборку затеяла, шкуры овечьи проветрить и выхлопать, пока печка сохнет, а надо ж еще и ужином озадачиться.

Василько пошел к мужикам топор и крупы выменять — просить, бабушка Устинья умаялась — прилегла отдохнуть в избе, а Ирина села на лавку у крыльца расчесать волосы. И уже скоро стонала в голос, деревянный гребень спутанные пряди не брал.

— За что на меня все свалилось? Разве это на сказку похоже? Придется обстричь. И ножниц нормальных нет, Василько будет овечьими или ножом резать.

Замотала головой, вырвала никудышную расческу из густых каштановых волос и с размаху метнула в стену амбара напротив. Ирманкулу показалось — стрела летит, постоял за столбом тихо, прислушался, присмотрелся — разглядел на земле у амбара гребень с поломанными зубцами.

Вышел из-за угла, поднял.

— Зачем бросаешь?

Ирина подняла на него заплаканные глаза.

— А что… что вам надо?

Ирманкул провел пальцем по затупившимся зубцам гребня — старенький, простой, даже резьба притерлась, перевел взгляд на растрепанную голову девушки, усмехнулся.

— Вчера ревела и сегодня опять, можно не покупать соли.

— Вы за солью пришли? Мы не торгуем, извините.

— Нет. Хотел на тебя посмотреть.

У Ирины вспыхнули щеки — вспомнила, как вчера бежала от воеводы и этот… ручищами своими схватил.

«А сейчас зачем явился? Претензии выражать?»

— Вы надолго в Бешкильскую слободу? — осторожно спросила Ирина.

— Зачем «вы» говоришь? Я тут один. Я — Ирманкул. Ты — Ириннэ, дочь князя Юрги.

— И что? — с вызовом спросила Ирина, пытаясь прикусить нервно дрожащую нижнюю губу.

— Ты неправильно это делаешь. И гребень худой. У меня лучше.