Книга Выжившая назло мужу, не влюбись в дракона!, страница 12 – Петра Пугачева

Девушка обещала.

И дракон обернулся в красавца, но кожа его была покрыта драгоценными камнями. Синими, как небо.

Плененная человеческой внешностью девушка к нему подбежала, изо всех сил обняла и впилась в губы поцелуем. Но драгоценные камни оказались острее бритвы. Изрезанная насмерть она истекла кровью на его руках. Поэтому часть камней дракона окрасились в красный цвет.

Я нервно покрутила бриллиант, вспоминая эту историю. Мужчина отошёл от окна, только темно-бордовая занавеска развевалась на ветру.

Если это был дракон, то я как та глупая девица из сказки уже нарушила первое правило из трёх, что он сказал:

2) Ни с кем не говорить

3) Не упоминать дракона

Два последних правила были лишними, потому что никого вокруг не было, с кем можно было поговорить и упомянуть дракона.

Как только я об этом подумала, сразу послышались голоса из-за пролеска, топот лошадей по мелким камням, скрип колёс.

Я кинулась к замку. Ура, огромные двери так и были раскрыты.

Побежала, хлопая деревянными тапочками по коридору. Но лестницу потеряла. Понастроят хором!

"Первый раз вижу, чтобы он большие двери открыл, ну, может и хорошо, так легче нам мешки носить, чем через малые", — женщина на улице говорила нараспев.

"Ох! Да ты вроде мешок и не несёшь", — этот голос был моложе и тоже женский.

"Давай подсоблю Стеф, а ты за меня лошадей почистишь", — теперь говорил мужчина.

Стеф? Какое странное имя. Но голос у девчонки обычный, без распева.

"Мальчонку бы завёл. Пора", — первый голос.

"Я б завёл. Да тебя, Тори, разве уломаешь".

Тори разве не тиройское имя?

"Ну и проныра ты, Векач".

Я юркнула в ближайшую дверь. Это оказалась кухня. Деревянный стол, две печки, одна с трубой выходившей в стену, наружу, а у второй трубы не было.

"А знаешь, почему хозяин нас выгоняет?" — спросила Стеф.

Голоса теперь в коридоре!

— Ну началось, — вздохнул Векач.

— Он перекидец, ну этот, оборотень, превращался и охотился в лесах, — зашептала Стефка, — я слышала, как он выл в лесу.

— Прошлый раз он вомпэр был, в этот вобротень, — отмахнулась Тори, — меньше пьесы свои смотри.

Дверь на кухню открылась. Низенькая и очень смуглая женщина остановилась в дверях, глядя на меня, замершую у стола. Точно. Тиройка! Из-за её спины выглянула худая девица с мешком на плечах.

Секунду они оставались недвижимы, а потом женщина всплеснула руками и кинулась ко мне с объятиями.

"Вернулась, девочка моя, вернулась, а я ей говорила, — она повернулась к Стефке, — видишь, никто её не сожрал".

Кухарка Тори разожгла огонь в печи, накрыла мои плечи пледом, дала в руки кружку земляничного морса. Но я снова и снова вскакивала с деревянного стульчика.

Дело в том, что кухарка то ворковала со мной, то отдавала приказы Стефке.

— Скоро, девочка моя, будет готов бульон, подожди немного. Чего расселась?! Быстро за молоком!

Но каждый раз, когда я вскакивала, Тори твердо усаживала меня обратно: болеешь, вот и грейся возле очага.

Нежелание говорить она быстро приняла за больное горло. И теперь, ощипывая курицу на бульон, рассказывала о том, что случилось за те полгода, что Цини отсутствовала в замке.

— Ты ей рассказала, что его графское высочество сожрал Бойко? — вклинилась Стефка.

Графское? Мужчина, который изменил мою внешность, граф?