Книга Замуж не Напасть, Но…, страница 115 – Наталья Шевцова

— Предполагалось, что Милли проспит часов восемь, как минимум! Причём тобой предполагалось, недоумник ты чёртов! — телепатически парировал упрёк Сторм. — Тоже мне демон науки и прогресса! Ты же в элементарных вещах ни дьявола не смыслишь! Не смог даже по-человечески действующего снотворного подобрать!

— ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ действующее снотворное, я как раз, самое лучшее для неё подобрал! — демон особенно выделил тоном наречие «по-человечески». — С наименьшим количеством побочных эффектов подобрал! И Милдред, кстати, не проснулась, как ты, я уверен, и сам заметил. Проснулся кровосос, сидящий в ней. И проснулся из-за тебя! Верней из-за подруги, которую ты взял на борт! А я ведь говорил тебе, что не надо брать с собой подругу! Говорил ведь⁈

— Да, говорил! Но не объяснил, почему ты против! Неужели не мог объяснить, как нормальный че… ⁈ Дьявол! Кому я это говорю! — раздраженно заорал на демона Микаэль, не заметив, что в пылу праведного гнева, орёт вслух, а не телепатически. И ор этот получился столь же злобным и мощным, как и в прошлый раз.

— Мистер Сторм, вы чего? С вами всё хорошо? — искренне обеспокоилась Сюзанна психическим состоянием мужчины.

И надо признать, для этого у неё были все основания.

Во-первых, он только что, словно полоумный или ненормальный, ни с того ни с сего бросился между ней и её подругой, находящейся в бессознательном бреду, и принялся выкручивать руки и ей и её подруге.

Ну хорошо, не руки, а руку, справедливости ради отметила Сюзанна: одну руку он выкручивает мне и одну руку — Милдред. И хорошо, согласна, опять же справедливости ради, отметила она: нельзя сказать, что Сторм делает это грубо или с намерением причинить боль. Однако, уже сам факт подобного более чем странного поведения — чрезвычайно настораживает, решила и постановила она.

А во-вторых, он опять же ни с того ни с сего вызверился с бешенной и абсолютно необоснованной яростью на своего друга, вся вина которого заключалась лишь в том, что он, как и она, считает поведение своего друга до смешного нелепым.

— И правда, а чего это ты голубчик разбушевался-то так⁈ — поддакнула бабуля-призрак.

Её, в отличие от Сюзанны, ни на йоту не беспокоило психическое состояние Сторма. Зато её безмерно и всепоглощающе беспокоило любопытство. Она точно знала, что между демоном и вампиром произошёл мысленный разговор. Однако, к её огромному сожалению, она уловила лишь сильные эмоции и громадное напряжение, и ни слова, несущего хоть какое-то смысловое значение.

Что же касается Бельфегора, то тот озадаченно потупился, поскольку оказался перед дилеммой. И эта дилемма его озадачила. Даже можно сказать поставила в тупик.

С одной стороны, Сторм был его лучшим другом.

«Единственным другом», — поправил он себя.

Поэтому демон хотел бы быть с ним абсолютно честным. С другой стороны, была его демоническая профессиональная гордость мудрейшего, умнейшего и хитрейшего из демонов.

В его памяти хранились знания, накопленные всеми сущностями Вселенной за миллиарды лет. И хотя сам демон науки и прогресса не был генератором новых идей, а был именно вдохновителем, тем не менее, знаний, которыми он обладал вполне хватало на то, чтобы прослыть в веках как умнейший, хитрейший и мудрейший из демонов. И за все эти бесчисленные века Бельфегор так привык к тому, что он мудрейший, хитрейший и умнейший, что совсем забыл, что знает лишь то, что узнал из собственного опыта либо из опыта кого-либо другого когда-либо живущего.