Книга Брачный договор с проклятиями, страница 15 – Милена Завойчинская

Наверное, ему пришлось освоить много навыков и научиться новым вещам с того мига, как его прокляли.

Уважение, противное и нежеланное, начало закрадываться в мое сердце.

Иван, в свою очередь, как-то поздним вечером застал меня за просмотром каталога очередной выставки современного искусства. Увлекшись, я что-то бормотала себе под нос про постмодернистскую деконструкцию патриархальных нарративов.

— И что в этом интересного? – спросил он, садясь рядом и заглядывая мне через плечо. – Просто кучка мусора на полу.

— Ты не поймешь, – отмахнулась я.

— А ты попробуй объяснить. Ты же должна продавать искусство, так продай мне идею.

Я хмыкнула, но начала объяснять. Разошлась, втянулась. Я рассказывала о концепциях, о символах, о том, как искусство отражает нашу магическую реальность, скрытую от обывателей. Я говорила минут двадцать, а он не перебивая внимательно слушал.

— Надо же. Интересно. Думал, ты только о мухах квакать умеешь, – произнес он, когда я закончила. Но в его голосе не было насмешки, скорее – неожиданное открытие.

— Сюрприз, – улыбнулась я. – Я не только болотный церемониймейстер комариных концертов.

Прошла неделя. Неделя ссор, мелких пакостей и… постепенного привыкания. Я уже знала, что Иван терпеть не может пить остывшие чай и кофе, и его вкусовые привычки. Он усвоил, что я ненавижу, когда крошки в постели.

Оказалось, что Иван прекрасно готовит на гриле.

А он сделал мне комплимент, что я могу так рассказать даже древний бородатый анекдот, что все равно смешно, хотя он его и так знает. Да и вообще, с юмором у меня все отлично. Но это я и сама видела, он смеялся, несмотря на все попытки сохранить серьезность.

И в один из таких вечеров, когда мы сидели на веранде и смотрели на звезды, слушая шум океана, я набралась смелости.

— Иван, – начала я, глядя на свое отражение в темном стекле двери. – Я… хочу извиниться.

Он повернулся ко мне, удивленно подняв бровь.

— Это еще за что? Опять намудрила какую-то подставу?

— Нет. За то, что втянула тебя в это безумие. Это была глупая, импульсивная идея. Я сама не знаю, что на меня нашло. Наверное, одиночество и отчаяние. Сидела все лето, злилась. А тут этот твой дрон, и ты такой нарядный… Психанула. Но это неправильно – вынуждать человека жениться на себе под угрозой порчи имущества. Прости.

Он смотрел на меня долго-долго, его серые глаза в полумраке казались почти черными.

— Ладно, – наконец сказал он. – Принимаю твои извинения. И я, наверное, тоже был не прав. Сам же видел, что ты из наших. Узнал про проклятие. Мог просто спокойно уйти, не так уж и дорого этот дрон стоил. Никто не заставлял меня на тебе жениться, давай уж откровенно. Я мог бы просто купить новую технику и не связываться. Сам виноват. Или, скорее уж, сработало мое проклятие, что глюкнул пульт управления и дрон улетел к тебе.

— Но тогда бы мы не познакомились, – неожиданно для себя выпалила я.

— И что в этом хорошего? – беззлобно усмехнулся он.

— Ну… Теперь у тебя есть личный искусствовед и критик контента для твоего блога. И… напарник по несчастью.

Иван кивнул, не выдержал и хохотнул.

— Ладно, Орлова. Перемирие?

— Перемирие, Елизаров. Только я теперь тоже Елизарова. Забыл?

— Забыл, – согласился он.

Посидели еще немного в тишине. Мы вовсе не стали сладкой парочкой, наше неприятие никуда не делось. Но оно осело на дно, выпало осадком. А поверх нашего раздражения и недовольства друг другом выплывало что-то вроде шаткого союзничества. Или, скорее, странной дружбы. Не знаю, но вдруг это зародыш того самого чувства, ради которого все и затевалось? Ну мало ли? Ведь есть же место чуду, вдруг и мы однажды поладим?