Книга Голос прибоя, страница 85 – Эмма Хамм

Почему-то в этом вышел какой-то сексуальный подтекст. Макетес видел, как расширились ее зрачки, как потемнели и без того темные глаза, как застрял в горле вдох. Интересно, о чем Эйс думала.

Может, она тоже вспоминала, что пообещала поцеловать его этими губами. И показать, что ахромо языками вытворяют такое, что его народу и не снилось.

А может, это просто его фантазия. Нескоро им еще суждено было снова остаться наедине.

Макетес почти готов был отдаться этому моменту. Притянуть Эйс поближе, поцеловать, как раньше, – может, она бы согласилась. Они бы могли в этой пещере остаться на несколько дней, если бы захотели. Потому что теперь, когда она упомянула рот, ему тоже хотелось попробовать ее на вкус.

Надо было побольше поговорить с Арджесом и Дайосом о… вот этом вот. Он знал, что они спаривались со своими женщинами. Они оба пахли ими постоянно, даже если долгое время проводили порознь. Запах их женщин навсегда впитался в их чешую, и Макетес хотел того же.

Вот только как к этому прийти? Откуда ему знать.

Не то чтобы у Макетеса было в этом много опыта. Он только один раз пытался спариться с самкой своего вида, но не зашел слишком далеко. Достаточно было увидеть ее острые когти и ярость на лице, когда она кинулась на Макетеса. Ужас был нормальной частью их соитий, но ему того чувства хватило, чтобы передумать.

Эйс казалась добрее. Мягче. Готовой принять его с распростертыми объятиями без когтей и зубов.

Но тут она наклонилась над камнем и посмотрела на рисунок своего дроида. Потом нахмурилась.

— Пытаешься понять, как я следила за сестрой, да?

Словно выдернула его из воды и шваркнула об острые камни.

— Хотел понять, откуда Джейкоб узнал, где она.

— Он не такой тупой, каким я его считала, вот откуда. Следил за моим чертовым дроном все то время, что я им пользовалась, и получил доступ к… да ко всему. – Эйс с силой выдохнула воздух, и ее кожа покрылась бугорками. Макетес с удивлением взглянул на них – раньше он их видел только когда ей было холодно. Или в порыве страсти.

Но сейчас ей не было холодно – это он знал. Эйс не ежилась, ее зубы не стучали. И уж точно ее кровь не пылала всеми теми чувствами, что доводили их до утех телесных.

Тогда почему бугорки?

Макетес потрогал их, и крохотные волоски встали еще чуть сильнее от его касания.

— Что это такое?

Эйс опустила взгляд:

— Мурашки? У вас не бывает мурашек?

— Мура… шки? – Ундина покачал головой. – Муравьев знаю, мурашек не знаю.

Кажется, он успешно отвлек ее от мрачных мыслей, потому что она развернулась к нему и вытянула руку посмотреть.

— Мурашки. Не знаю, почему мы их так зовем, муравьи-то – это вроде насекомые. Это реакция моего тела на страх, или восторг, или холод… Наверное, проще сказать, что когда мы чувствуем какую-то сильную эмоцию, то покрываемся вот такими штуками. И когда мерзнем.

— Как мои жабры. – Макетес чуть подхватил руку, чтобы посмотреть на бугорки поближе. Кажется, они крепились к волоскам. – Это что, твои волосы так пытаются вылезти из тела? Может, вы когда-то были покрыты шипами? В качестве защитного механизма это логично.

— Не думаю, что у людей когда-то были шипы вместо волос, – с тихим смешком сказала Эйс.

— Неужели так сложно представить?

— Мы млекопитающие. У нас шерсть.

Ундина покачал головой: