Книга Голос прибоя, страница 68 – Эмма Хамм

— Жабры моего народа трепещут, когда мы в ком-то заинтересованы. Чтобы устроить представление и очаровать потенциального партнера. – Даже он сам слышал, каким низким стал его голос, охрипший от потребности, желания, которое ему все еще было страшно показать. – Мои ни для кого никогда раньше не трепетали.

— Значит, ты заинтересован во мне, Макетес?

— Значит… – Он облизнул губы и заметил, как шире раскрылись глаза Эйс при виде его черного ребристого языка.

Черт, что она с ним делала? Макетес уже чувствовал, как напрягаются оба его члена, упираясь в чешую, скрывающую их.

Он качнул бедрами, поднимая хвост чуть выше, чтобы прижаться ближе к ее жару. Между ногами Эйс было так горячо, что его чешуя словно плавилась. Макетес хотел знать, что это за жар, изучить его в таких подробностях, каких она ему, может, и не позволит никогда. Все в Эйс манило его. Он прочно попался в ее сети, и ему было из них не выбраться.

Она застонала, и тихий звук разнесся вокруг них эхом. Эйс замерла, немного ошарашенная, словно не собиралась его издавать.

— Еще, – прорычал Макетес, изгибая хвост между ее ногами, на этот раз нажимая сильнее.

У нее вырвался всхлип, самый прекрасный из всех звуков, что он когда-либо слышал, и все равно ему было мало. Никогда ему не будет достаточно лишь одного тихого звука, с которым рушились стены Эйс. Макетесу хотелось проглотить каждую ноту ее удовольствия. Впитать запах ее желания в чешую, чтобы никогда не забывать этот момент.

Эйс опустила ладонь ему на грудь, упираясь, чтобы не свалиться с хвоста.

— Ты знаешь, что такое поцелуй? – спросила она.

— Да. – Ну конечно же Макетес знал. Видел, как оба его брата сжимаются губами со своими партнерами, и пусть это и смотрелось странно – ему всегда было интересно. А с Эйс он хотел попробовать все.

Хотел попробовать на вкус каждый сантиметр ее тела, даже если это, наверное, и был перебор. Нельзя же так набрасываться в первый же раз, как она позволила себя коснуться.

— Можно тебя поцеловать? – спросила Эйс, и в ее голосе появились неуверенные, уязвимые нотки.

И Макетес вспомнил, что она ему рассказывала. Что ее никто и никогда не хотел. Что на нее даже не смотрели. И пусть это он был здесь везунчиком, что все это вообще происходило, было очевидно, что она тоже нервничает.

Нельзя было позволять Эйс делать всю работу самой. Она и так была храброй за них двоих, вообще начав этот разговор.

Издав тихий, задыхающийся рык, Макетес дал своим рукам свободу. Схватил девушку за ягодицы, почувствовал их мягкость, идеальный объем. От пышных форм в его пальцах Макетеса чуть было не скинуло в бездну удовольствия и желания, из которой он бы уже не выбрался никогда. Зарычав сильнее и не разжимая хватки, ундина притянул Эйс ближе к себе.

Ее мягкая грудь расплющилась о мышцы его грудной клетки, и внезапно девушка оказалась прижата к нему всем телом.

— Боги, я столько хочу попробовать, кефи. Но сначала дай мне свои губы.

Два раза просить не пришлось. Эйс упала на Макетеса, прижалась к нему пухлыми губами, и внутри него взревел дикий зверь.

Вырвавшийся у него звук был стоном чистого отчаяния. Губами, зубами, языком Макетес пытался поглотить ее. Вкус Эйс хлынул в его рот, и сладкий солнечный привкус ее губ заставил его желать ее лишь сильнее. Ундина целовал ее неумеючи, неловко, но с необузданным желанием, проникая глубже между ее губами, ища больше вкуса, желая касаться больше.