Книга Голос прибоя, страница 53 – Эмма Хамм

Вся эта масса и правда привлекала внимание, так что Эйс, вероятно, была права. И тут он осознал выражение на лице Фортиса. Не осуждающее, к этому Макетес уже привык. Нет, это была… жалость?

— Ахромо, – сказал Фортис.

— Что с ними?

— Ты назвал их людьми.

Разве? Макетес толком не помнил, что только что говорил. Он просто злился, хотел, чтобы Фортис заткнулся хоть на несколько секунд. Чтобы Фортис побыл здесь злодеем, а не он. Это не он тут был таким большим, что стал бесполезным. А вот этот, второй. Все остальные, которые… которые…

Проклятье. Он назвал их людьми. Он даже больше не пользовался языком собственного народа.

Сквозь жабры вырвался низкий рык, а хвост вспыхнул всеми желтыми крапинками, которые Макетес так ненавидел.

— Дальше что, Фортис?

— Ты слишком много времени проводишь с ними.

— Это я уже понял, дружище. Что прикажешь с этим делать? Игнорировать их? Мира с Аней очень расстроятся, учитывая, что я единственный из нас, кто умеет вести себя как мужчина, а не просто монстр.

Он всегда этим гордился. Он был тем, к кому женщины могли прийти поговорить. Больше ни к кому. Они шли к нему, потому что знали, что он выслушает. Не станет перебивать или пытаться решить все их проблемы. Макетес был тем, кто всегда слушал, даже если постоянно шутил и мало что воспринимал всерьез.

Фортис дернул боковыми плавниками, удерживая себя на весу в воде, застывший, как какая-то чудовищная статуя из глубины. Его тут вообще быть не должно. Глубинникам полагалось оставаться там, где они счастливее всего. В самых глубоких точках океана, где никому не нужно на них смотреть. Особенно Макетесу.

— Часть тебя умеет видеть, – ответил Фортис хрипло, тихо. – Тебе предначертано знать их такими, какие они есть, а не такими, какими видим их мы. Тебе суждено призвать их на глубину, к нам.

— Это еще что значит, мать твою? – Как же сильно Макетесу хотелось врезать ему хвостом. – Не надо мне увещеваний и предсказаний. Ради всего, что живет в океане, можешь ты перестать говорить со мной так, словно я умоляю тебя рассказать мне о будущем, и попытаться быть обычным?

Фортис моргнул. Искорки в его глазах тоже исчезли. И вот внезапно Макетес увидел настоящего мужчину, скрывавшегося за всей этой силой.

Он хоть раз видел Фортиса таким раньше? Что-то он в этом сомневался.

Фортис глубоко вздохнул, его жабры на боках дернулись, потом застыли, словно ему было невероятно сложно не быть пугающим подонком, предсказывающим другим их будущее, когда они об этом не просили.

— Хочешь разговаривать с обычным, пусть будет так. – И все. Больше он ничего не сказал. Просто завис в воде, наконец-то похожий на кого-то из Народа Воды, а не на глубинника, читающего чужие мысли без спроса.

Макетес не знал, что сказать. Этот ундина преследовал его почти всю его жизнь, пытаясь сообщить ему куски его будущего, которое Макетес просто хотел прожить. И вот он. Никакой больше не монстр. Просто ундина.

Прокашлявшись, он попытался подобрать слова:

— Ну. Уже хорошо.

— Это тебе решать.

— Ага. – Макетес постарался найти во всем этом нотку юмора. – Так ты с самого начала мог это выключить?

Фортис дернул плечом:

— Пожалуй, мог. Но зачем?

— Чтобы тебя не боялись?

Огромный самец расплылся в улыбке, обнажая острые зубы, выглядящие куда кошмарнее акульих. Кстати, та большая акула все еще плавала поблизости. Как раз проплыла мимо, окинув Фортиса темным взглядом, и Макетес понял, что тот был куда крупнее акулы. Просто огромный. Больше любого другого самца, что он когда-либо встречал.