Книга Дневник злодейки, страница 66 – Елена Паленова

О кормлении малыша речь даже не шла ― ему сразу же назначили искусственное питание, а мне моего сына показали только через пять дней, когда я смогла наконец-то разлепить глаза и посмотреть на мир осмысленно. Издалека показали. Да я бы и не смогла его на руки взять ― у меня два ребра сломаны, в правом запястье трещина, на левой руке мизинец к безымянному пальцу примотан. На ребёнка ведь ещё и документы делать надо, а я к постели прикована в полном смысле этого слова.

— Как сына назовёте? ― участливо спросила меня медсестра.

— Надо у его папы спросить, ― ответила я.

На ту ночную прогулку я брала с собой сумочку, в которой лежал мой телефон и документы. Заботливый медперсонал, конечно же, сразу оповестил моих родственников о случившемся, но в реанимацию их не пускали, а мне там телефоном пользоваться не разрешили из-за большого количества медицинского оборудования. Я попросила медсестричку позвонить Руслану ― он не ответил. Написали ему сообщение ― тоже тишина. В итоге я решила, что нашего сына будут звать Виктором ― от слова «победа». Мы же победили вселенское зло, да? Виктор Русланович Лапин. Фамилия моя, потому что я не замужем, а папа ребёнка куда-то профукался.

В больнице я провела больше месяца. Всё это время Виктор Русланович провёл в детском отделении ― моя мама наотрез отказалась его забирать, хотя я дала такое разрешение. Она, видите ли, опасается, что в случае чего мой гнев падёт на ответственных за ребёнка. Он же маленький. И даже бабулино желание понянчиться с внуком, пока я выздоравливаю, никакой роли не сыграло, хотя обычно её мнение сравнимо с тяжёлой артиллерией. Ну и ладно. Так даже лучше получилось. Когда врачи разрешили мне вставать и убедились, что у меня на первом же шагу не отвалится голова или что-нибудь ещё, я получила дозволение навещать сына. Он такой хорошенький! Волосики тёмные, а глазищи огромные и голубые.

Я много раз думала о том, почему Туманов-старший умер раньше, чем мой Витенька впервые заплакал. А потом сопоставила сведения из разных источников и всё поняла. Геннадий Васильевич отошёл в мир иной быстро и без мучений ― у него тромб оторвался и чего-то там закупорил. По времени получалось, что это случилось как раз тогда, когда мне сделали «кесарево». А мой сыночек ещё почти сутки на аппарате искусственного дыхания лежал, потому что сам дышать не мог. Потому и закричал в первый раз не сразу после своего рождения, а позже. Это объясняло и застывший в одной поре рассвет в моём сне, и застрявших там же меня и Диану. Не знаю, правда, насколько правильны эти выводы, но они хотя бы логичные.

Родные навещали меня в больнице нечасто и к ребёнку моему соваться тоже не рисковали. Зато после перевода из реанимации частым посетителем стал Дмитрий Петрович ― чужой человек, к которому я уже привыкла относиться, как к родному. Дядя Дима ― он сам попросил так его называть. Он рассказал о том, какой, со слов моих соседей, тогда поднялся во дворе переполох. Небезразличных, добрых и самоотверженных людей оказалось немало ― они скрутили двух «капюшонов», побитых «обычными журналистами», и задержали злыдней до приезда полиции. О том, что за меня вступились именно «журналисты», мне рассказала сестра Дианы ― она тоже приходила один раз, а я снова не спросила, как её зовут. Её люди той ночью следили за мной, но слежку заметили тумановские прихвостни, поэтому заминка со спасением и вышла. Сотрудники полиции и следственных органов ко мне в палату тоже наведывались неоднократно ― им нужно было восстановить полную картину происшествия и определить степень виновности каждого причастного, но с меня-то какой спрос? Я ведь даже Туманова обвинить не могла, потому что уверенность в его причастности зиждилась на откровениях призрака. Зато нужные сведения имелись у «журналистов», которые реально оказались обычными журналистами. Сестра Дианы передала в полицию весь компромат на Туманова-старшего. Поздно, конечно, его за злодеяния уже не накажешь, но там много интересных сведений о прошлых и нынешних незаконных делишках покойного Геннадия Васильевича ― полезное подспорье тем, кому высокая раскрываемость нужна.