Книга В час, когда замурлычет кот…, страница 96 – Анна Леденцовская

— Я постараюсь, — прошептала в кучерявую макушку Хиль заплаканная Верочка, ничего не замечая вокруг и не желая расстраивать малышку безнадежным диагнозом, когда-то озвученным врачами.

Вокруг них с девочкой образовался мягкий пульсирующий световой кокон, а сидевший у Смерти на руках, почесываемый за ушами кот вдруг неожиданно раскатисто заурчал. Кошачье мурлыканье становилось все громче, заполняя зал ратуши и проникая в души. Каждый, кто здесь находился, словно очищался, испарялись злоба и зависть, эгоизм и соперничество. Мужчины и женщины, предназначенные друг другу судьбой, встречались взглядами, лица избавлялись от гримас, разглаживаясь и обретая человечность.

В зачерствевшие сердца людей на мягких кошачьих лапках, крадучись проникала давно позабытая любовь, чтобы впиться в них коготками и остаться навечно.

Магия мурлыканья вырвала из рук Мары пушистое тельце. В вихре рассыпавшихся лепестков роз, пышным ковром устлавших пол ратуши, вместо кота возник атлетически сложенный крылатый мужчина с золотыми локонами, которые крупными завитками спускались на мощную загорелую шею, лукавыми глазами и волевым подбородком. В коротком белоснежном хитоне, скрепленном на одном плече золотой фибулой и демонстрировавшем покрытые золотистым пушком крепкие стройные ноги, с крыльями за спиной и тяжелым луком в руках.

Один взмах длани возродившегося в этом мире бывшего земного бога — и старое здание городской ратуши изменилось до неузнаваемости. Взметнулись ввысь беломраморные колонны, фресками и лепниной украсились стены, а над появившимся алтарем возникли две держащиеся за руки каменные статуи. Окружающие без труда узнали в них черты грозной богини Смерти и новородившегося бога, с обожанием смотревшего сейчас на владычицу своего бессмертного сердца.

В час, когда замурлыкал кот, светлые земли не стали темными и не вернули себе так называемый свет. Теперь эти земли принадлежали храму Любви и Смерти, и никто не собирался оспаривать божественное право на данные территории.

Веру с дочкой обняли руки некроманта, и все, что она запомнила в последнее мгновение, — это лукаво подмигнувшие ей, до боли знакомые золотистые глаза кота на лице нового-старого бога.

Реальность смазалась, и все темные, включая императора с гвардией, наулов, лошадей с каретой и наше семейство, очутились перед воротами поместья Морбейнов. Только вот рыжего кота на этот раз с ними не было.

Звонкий счастливый смех раздавался в парке дома некроманта. Вера сидела в тени розовых кустов, высаженных под ее руководством парой костяных лакеев. Для нее на выложенную камнем площадку специально вынесли удобное кресло, а верная Ильда добавила подушечку и плед.

Носились с госпожой Морбейн всем домом как с величайшей драгоценностью, и причиной всему был сейчас уже большой, ходуном ходящий живот женщины на последних месяцах беременности. Мара, иногда заглядывавшая к ним с Азрайтом в компании Амура, напророчила некромантскому семейству сразу двойню.

Магия счастливой Хильденики в старой ратуше, сейчас являвшейся храмом, под мурлыканье кота исполнила самое заветное желание Веры Дмитриевны, и это было не возвращение домой на Землю, где ее никто не ждал. Теперь дом Веры, госпожи Морбейн, счастливой жены и матери, находился здесь.