Книга В час, когда замурлычет кот…, страница 60 – Анна Леденцовская

В сад Вера Дмитриевна вышла впервые. Заросший, но не запущенный, он являл собой смешение стилей и функциональностей.

Пока они шли по выложенной мелкими гладкими камешками дорожке к нужному месту, Верочка успела заприметить несколько грядок с зеленью, редисом и плетистыми растениями, чем-то напоминающими тыквы. Потом замерла перед чудесным зрелищем абсолютно белого кусочка, обрамленного темно-багряной живой изгородью. На круглом пятачке около крошечного мраморного фонтанчика и скамейки были высажены только белые или цветущие белым растения. Про запахи в этом месте и говорить не стоило — благоухал жасмин и белые розы, нежные фиалки и лилии, гортензия со своими шапками крошечных цветочков.

Наверное, если бы Верочка могла, она бы просто уселась на скамейку и посидела там хоть полчасика, наслаждаясь красотой и ароматами, витавшими в воздухе.

— Вер, Верунчик! Ты чего зависла? Цветы галлюциногенные? — тут же начала дергать ее за юбку когтистая лапа кота. — Пошли уже, Керт говорит, тут недалеко. Вон за той беседкой, сбоку от фамильного склепа. Ты знала, что окна лаборатории на склеп выходят? Интересно зачем?

— А еще именно там растут самые полезные травы и кусты, — вмешался в беседу повар и, перехватив корзинку со стаби дракоморфами одной рукой, а второй подцепив Верочку под локоток, увел с чудесного места. — Над захоронениями сильных магов всегда все растет лучше, особенно колдовские травки для алхимии и ведьмовских зелий. Ну и обычные овощи тоже. Правда, могут окраску поменять. Вон он, склеп-то.

Верочка с недоумением уставилась на то, что повар назвал семейным склепом рода Морбейн. В ее понимании это должно было быть что-то помпезное и монументальное, из черного камня, с лепниной и горгульями на крыше, а на самом деле ее взгляду предстало сооружение в виде огромной светлой ажурной чаши, инкрустированной сияющими камнями.

Только подойдя чуть ближе, она смогла разглядеть, что сооружен склеп из выбеленных солнцем костей. Издалека, пока было непонятно, что это, смотрелось даже красиво, а сейчас Мухиной стало жутковато, особенно после того, как горничная, ткнув пальчиком в мерцающие кристаллы, рассказала о душах, в них заключенных и хранящих покой умерших хозяев дома.

— Да на кой тебе покойники, Верка? Чего позеленела-то? Хотя, может, и нормально, сойдешь за свою для вон тех кустиков. Чет я к ним близко подходить не хочу. — Вздыбив шерсть на загривке, котище пристально всматривался куда-то в заросли около симпатичной деревянной беседки с резными балясинами.

— Так и не пойдем близко-то. Сначала отсюда прикормим, чтобы не кинулись. — Керт, тоже не горя оптимизмом от близкого знакомства с неведомым Вере растением, а может, имея уже печальный опыт, поставил на землю корзинку с беспокойно крутящимися ящерками. — Эй, Малкольм, дай-ка сюда пару кусков бисквита.

Небольшие обрезки перекочевали от скелета к повару, выглядя в его ручище как пара крупных крошек, и вся компания, сгрудившись на дорожке, завороженно проследила за их полетом в заросли.

Вжух, ух… клац-клац, тр-р-р…

Из обычных, казалось бы, кустиков взметнулись, как головы Змея Горыныча, на толстых стеблях-шеях крупные зубастые бутоны красивого нежно-кремового цвета с розовыми и желтыми пятнышками. Только вот зубки у этих цветиков были самые что ни на есть настоящие, мелкие, но в таком количестве, что все земные акулы сдохли бы от зависти. И язык имелся — как у лягушки, липкий и длинный. Им растения на диво ловко управлялись, подхватив предложенное лакомство. Сходство с легендарным русским змеем придавало еще и то, что бутончиков было три. Одному, конечно, обрезка не досталось, и он ринулся отбирать трофей у более удачливых, вцепившись жующему соседу в лепесток и попытавшись вытряхнуть его добычу.