Книга Страшилище, страница 110 – Марьяна Брай

Но дед только плечами передёрнул:

— А чай… остыл уже!

Я заметила, как дрогнула щека Константина, но он продолжал сидеть с непроницаемым лицом, словно не замечая явной неприязни хозяина. Его глаза были устремлены на меня, и от этого взгляда по спине бежал холодок.

— Что ж, – наконец произнес он, – видимо, придётся нам, Вера Николаевна, без чая обойтись. Благо батюшка ваш меня утром завтраком угостил.

— Да вы ни к чаю, ни к каше не притронулись, господин следователь! А сюда, к барыне, зачем позвали? – голос Василия звучал искренне и уверенно. Похоже на то, что он просто не понимает происходящего.

— Вера Николаевна сегодня до темна со мной в Новгород поедет, а завтра мы уже с ней на первом поезде отправимся в Петербург. Не хочет она сама о своём здравии думать. Придётся мне это решить, – он говорил так, что не только перечить, даже поддакивать ему было страшно.

— Ежели она не хочет вспоминать… ваше благородие, она ведь решила молиться, пожить в деревне, прежде чем продавать. Столько бед на ее семью навалилось, да и семьи той не осталось, считай. А опекун её? Ежели он против будет! Только он может это решать! – не унимался Василий.

— Опекун уже все подписал. И согласие, и свое пожелание к её оздоровлению. С ним мы уже поговорили, – он посмотрел на меня, видимо, чтобы увидеть реакцию. Но я как разглядывала его лицо, так и продолжила, не опуская глаз.

И ведь эта тварь тоже не отводила взгляда, пялился на меня, на мое страшное лицо, ни один мускул не шевельнулся.

От неизбежности происходящего хотелось плакать, но я держалась. Собирала вещи медленно, словно оттягивая момент прощания с этим домом, ставшим таким родным. Каждое движение давалось с трудом, будто во сне.

— Я должен сопровождать Веру Николаевну, – голос отца Василия звучал твёрдо. – Таков порядок. Девице одной с мужчиной ехать не пристало.

Константин только усмехнулся, но спорить не стал. В его усмешке читалось что-то зловещее. Когда я сообщила, что почти готова и мы можем ехать, мужчины вышли.

В этот момент дед Прохор придержал меня за локоть. Его морщинистое лицо было непривычно серьёзным. Перекрестил, а потом неожиданно зашептал:

— Слушай меня, девонька. Коли случай представится, беги. Не сумлевайся. Тимошка с ребятами следом двинутся, глаз не спустят. А к ночи, коли надобно будет, и мужики подойдут. Из самой усадьбы тебя вызволим! До утра-то в твоём дому держать тебя думает? Нас ить много!

— Не надо, дедушка, – я обняла его, чувствуя, как предательски дрожит голос. – Не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Всё исправлю я. Вот увидишь! Смогу!

Сосуд с золотом в кармане платья придавал уверенности. Я ещё раз проверила, на месте ли он, расправила плечи и вышла на крыльцо, где уже ждал экипаж.

— Господи, храни тебя, – донеслось вслед.

Ехали мы молча. Константин даже сесть рядом не решился, или мне это показалось. Сидел напротив и смотрел на меня, будто пытался запомнить каждый мой шрам. Рядом отец Василий шёпотом читал молитву.

Ошиблась я в одном: не учла возницу. Тот тоже был в мундире и, вероятнее всего, сразу, как приехали, отправился на сеновал дрыхнуть. А я-то думала, эта «птица» сама вела экипаж.

Так что, если я сейчас дёрнусь бежать, помчится за мной не Костя, а этот самый возница! И тогда мне доверия вообще не будет. Есть у меня только один шанс!