Книга Княжий отбор, страница 42 – Инна Дворцова

— Позволю, ― тяжело вздыхаю я, чтобы она не подумала, что такое решение мне легко даётся. ― Я очень устала и хочу спать, ещё и моя подруга куда-то запропастилась.

— Но я не смогу, ― вяло протестует Млада.

— Я тебе покажу, ты же сама сказала, что искусная мастерица.

Я досконально въедливо показываю ей, как нужно пришивать ткани и что делать дальше. Прошу её повторить, и только убедившись, что она всё усвоила правильно, отсылаю выполнять задание.

— Я заберу корзинку? ― спрашивает она

— Распорядительница же мне её прислала в подарок, ― отвечаю я, заталкивая корзину ногой под кровать. ― Вот пусть и остаётся у меня.

Млада усмехается, проглотив наживку, и довольная, уходит.

Я облегчённо перевожу дух. Наконец-то я смогу выполнить задание. Впереди вся ночь. Должна успеть. Только бы меня никто не беспокоил.

Погасив все светильники, я оставляю только один на столе. Запираю дверь и приступаю к работе. Дел много, а ночь коротка.

Работа сложная не только в исполнении, но и в подборе цветов. Тут важно не ошибиться. Свет тусклый и надежда только на внутреннее чутьё.

Для того чтобы усилить яркость цвета, нужно комбинировать цвета и делать мотив рисунка, используя различные промежуточные оттенки, а не только чистые тона. Это придаст вышивке эффектности, выглядеть рисунок будет естественнее и гармоничнее.

Для создания резкого перехода от одного тона к другому я использую ленты и нитки светлых и тёмных тонов, не переставая благодарить Милораду за столь щедрый подарок.

Стежок за стежком я заполняю узором выбранную ткань. Не раскрывать же Младе такие детали, как то, что для того, чтобы лента не скручивалась в шве, длина стежка должна быть больше ширины ленты. Или такой незначительный, но важный элемент работы: вытягивая ленту наизнанку, нужно следить за тем, чтобы не сделать иглой прокол уже вышитых участков, стараться не попасть в ленту.

Я так увлечена своей работой, что не сразу слышу, как стучат в дверь. Неужели Млада поняла, что я обвела её вокруг пальца и привела боярыню?

Лихорадочно прячу работу под требовательный стук.

Стук лишь усиливается, привлекая внимание всех невест. На ходу скидывая сарафан и, растрёпывая волосы, иду к двери.

— Кто там тарабанит? ― зевая, спрашиваю я.

— Агния, открывай сейчас же, ― слышу я за дверью возмущённый голос Миры.

Отодвинув засов, я впускаю подругу внутрь.

— Ты зачем дверь заперла? ― ноздри миры трепещут от гнева, волосы растрепались, а глаза сверкают праведным огнём.

— Были на то причины, ― отвечаю я, подбирая свою одежду и складывая её возле кровати. ― А ты где была? Я волновалась.

Мира растягивается на кровати, как сытая кошка, лицо её лучится довольством.

— С Ярым, ― отвечает она.

— Столько времени? ― возмущаюсь я. ― Неужели нельзя было подождать меня.

Подруга резко поднимается, развернувшись ко мне, сверлит взглядом. От былого благостного счастья не остаётся и следа.

— Неужели нельзя просто порадоваться за меня, ― с горечью произносит она. ― Я думала, что ты не завистливая.

— Мира, при чём тут зависть? ― пытаюсь я достучаться её до затуманенного любовью разума. ― Ты ушла, бросила открытой комнату.

— И что? Нас обокрали, что ли? ― Иронизирует Мира. ― Что у тебя утащили? Штопанный перештопанный сарафан?

Зачем она так? Горечь разочарования и обиды подступают к горлу, грозясь выплеснуться слезами. Сжав горло рукой, я отступаю на шаг. Вот и всё. Нет больше подруги. Чью-то сущность раскрывает несчастье, а у Миры, наоборот, счастье. Любовь сделала её чёрствой к другим людям.