Книга Княжий отбор, страница 21 – Инна Дворцова

— Что ты хочешь взамен? ― по-деловому, словно купчиха спрашивает дочь судьи.

— Язык держи за зубами, ― жёстко отвечает Меченый, в его голосе столько льда, что можно обморозиться. ― Агнию не смей трогать.

Она лишь кивает и уходит в свою комнату, самую первую от лестницы.

— Ну, где твоя комната? ― Сотник князя и мой защитник подхватывает сундук. Я едва поспеваю за ним.

— Третья, ― отвечаю я, уже переходя на бег. ― Куда ты так спешишь?

Он не отвечает, лишь ускоряет шаг. Оставляет сундук возле нашей двери, он берёт меня за руку и отводит к окну.

— Не стоит давать повод к сплетням, ― наклонившись к моему уху, шепчет он. От его дыхания кожа покрывается мурашками, становится трудно дышать. Я почти не слышу, что он говорит, вдыхая аромат его кожи. Терпкий, как вино, и пряный, как мёд.

— Выходи вечером в сад, ― просит он хриплым голосом. ― Я буду ждать тебя на скамейке под яблоней в глубине сада.

Зачарованная, я лишь киваю, совершенно не соображая, на что соглашаюсь.

Он очерчивает пальцем контур моего лица, заставляя сбиваться дыхание, а сердце замирать в ожидании. Проводит рукой по моим волосам.

— Я буду ждать, ― шепчет он, разворачивается и уходит.

Как в тумане, я помогаю Маришке затащить сундук в комнату. Мира ещё не вернулась. Я ложусь на кровать и закрываю глаза. Передо мной возникает образ Меченого.

И только сейчас я понимаю, что ни разу не вспомнила о Вацлаве в этот день.

Вместо того чтобы немного помечтать о своём любимом, я размышляю о том, можно ли немного сжульничать.

Во мне борются два противоположных чувства: ответственность и желание помочь подруге. Понятно же, что Мира сама не справится с заданием.

— Маришка, ― окрикиваю я девушку, которая пристроилась на сундуке и провалилась в объятия Дрёмы. ― Где мой сундук с вещами?

Служанка непонимающе хлопает глазами.

— А вещи из дома, ― переспрашивает она. ― Так, их ещё не принесли.

Интересная картина, как это ещё не принесли? Ведь должны были.

— Боярышня Любомира пошла проконтролировать разгрузку вещей, ― напоминает мне Маришка.

Помню я, что она пошла, и не только за вещами. Вот только почему её до сих пор нет. Случилось, может, что-то?

— Надо пойти поискать её? Долго что-то она не возвращается. Может, случилось что-то.

Я начинаю волноваться о судьбе Миры.

— Маришка, ступай, поищи Миру.

— Слушаюсь, боярышня, ― девушка отвешивает поясной поклон и выбегает за дверь.

От былого величия семьи остался только титул “боярышня”. Только толку-то от него. Даже отец Вацлава, худого рода, да богатый, не хочет, чтобы я вышла замуж за его сына. Ему богатую подавай, а род и так древним станет, лет через пятьсот, считает градоначальник. А за это время и богатство прирастать будет. Слёзы опять подкрадываются к глазам.

Не буду больше думать о своём происхождении. Вацлав любит меня не за богатство и древний род, а просто потому, что любит.

Любовь — это ни арифметика и правилам не поддаётся. Никто не знает, за что он любит, а если может сказать, значит, это и не любовь вовсе.

Ой, Лада! Я Вацлава люблю за то, что он красивый и обходительный. Получается, что я и не люблю его вовсе.

Вот что значит мучиться от безделья. Дурные мысли в голову лезут. Не буду сомневаться в Вацлаве и моей любви к нему.

— Сундуки сейчас принесут, ― вбегает в светёлку Маришка, ― а боярышня Любомира беседует во дворе с сотником князя.