Книга Тень против света, страница 88 – Сира Грин

Я всё же рискнула вскинуть на него взгляд.

И тут же наткнулась на улыбку — обезоруживающую, легкую и совершенно не похожую на раскаяние. Напротив, он смотрел на меня так, словно главную глупость в этой комнате сморозила именно я.

— Разумеется, — протянул он с какой-то двусмысленной ленцой. — В следующий раз всё будет… куда более дружелюбно.

По спине пробежал колючий холодок. Боги, он что, действительно приложился головой о камни, когда вылетал из портала?

Кстати, о портале… Этот вопрос давно ворочался внутри, не давая покоя. Ведь я так и не коснулась его протянутой ладони в тот роковой миг. И всё же он здесь.

— Давно хотела спросить, — я закрепила последний виток бинта, стараясь не затягивать слишком туго. — Как ты вообще здесь очутился? Неужели тебя всё-таки утянуло вслед за мной?

Он на мгновение замялся, прежде чем едва заметно кивнуть.

— Да. Думаю, можно выразиться и так.

Ответ прозвучал не слишком правдоподобно, а эта мимолетная заминка в начале выглядела более чем подозрительно. Но я не стала вгрызаться в детали — на сегодня с меня хватило откровений.

— Понятно, — сухо уронила я.

Тягучая тишина снова осела между нами, заполняя углы комнаты. Когда я закончила с перевязкой, Идо неспешно натянул чистую футболку, но так и остался сидеть рядом. Казалось, он подбирает слова для чего-то важного или ждёт первого шага от меня. В конце концов, я не выдержала этого безмолвного давления.

— Спасибо… что не дал мне подохнуть, — слова царапали горло, даваясь с трудом. — Дважды…

Я опустила голову, уставившись в пол, не в силах вынести ответного взгляда. Внезапно стало невыносимо, до физической боли совестно за своё малодушие. Я всегда с холодным презрением взирала на тех, чья воля была настолько надломлена, что единственным выходом виделось самоубийство. И в итоге сама оказалась в их рядах…

Жалкое, ничтожное зрелище.

Внутри бушевало отчаянное желание оправдаться — перед ним, перед собой. Выкрикнуть, что я держалась до последнего, что годами пыталась переломить хребет судьбе, но в конце концов просто выгорела дотла. Но любые оправдания — лишь сухой шелест слов, не меняющий горькой сути: я сломалась.

— Не вини себя, — негромко произнес Идо, и его голос, лишённый всякого осуждения, разрезал тишину. — Окажись я на твоём месте… думаю, сдался бы гораздо раньше.

Я вскинула голову, и наши взгляды столкнулись — его, полный нежданного понимания, и мой, затуманенный горечью.

— Наверное, сейчас это звучит запоздало. И, возможно, эти слова уже ничего не исправят… — он на мгновение замялся, подбирая фразы, но всё же продолжил: — Прости, что я не сумел стать спасением и для тебя тоже. Я никогда не желал, чтобы ты меркла в моей тени. Никогда не хотел, чтобы мир обходился с тобой так… Но я был связан по рукам и ногам. Теперь всё будет иначе, я обещаю.

Его ладонь опустилась мне на плечо — весомая, тёплая, удивительно осторожная, словно он боялся разрушить это хрупкое мгновение тишины.

— Красиво поёшь, Бутер, — я выдавила усмешку, пытаясь скрыть за иронией подступающий к горлу ком. — Но это так по-детски… верить, что можно переубедить толпу. Раскрыть им глаза. Они не желали видеть правду тогда — не захотят и впредь. И… не слишком ли поздно? Для дружбы?

— Разве у дружбы есть срок годности? — он усмехнулся, убирая руку, но тепло его пальцев всё ещё жгло мне кожу. — Я не обещаю, что мир изменится по щелчку пальцев и все мгновенно разглядят твою истинную суть. Но это случится. Просто в этот раз я выберу иные методы, чтобы заставить их прозреть.