Книга Тень против света, страница 6 – Сира Грин

Смех рвался из груди — короткий, рваный, больше похожий на всхлип. Смешно. Отвратительно. Беспомощно.

Вопросы роились — тяжёлые, липкие, настырные. Ни один не находил ответа. Внутри стояла глухая тишина — не та, что успокаивает, а та, что душит. Я тянулась в темноту памяти, но всё ускользало. Память не была потеряна. Она была спрятана. Утянута за тяжёлые двери, к которым у меня не было ни ключа, ни смелости подойти. И от этого становилось ещё страшнее. Потому что где-то там, за этими дверями, ждала правда. И я не знала — хочу ли я её услышать. Или лучше навсегда остаться в этой пустоте, где хотя бы нет боли от того, кем я была раньше.

— Может, оно и к лучшему… — прошептала я, и голос дрогнул, будто слова сами испугались собственной тяжести.

Грудь снова налилась свинцом — медленно, неотвратимо, как будто кто-то невидимый подливал туда холодный металл по капле. Дышать стало труднее, словно воздух вокруг сгустился и отказывался входить в лёгкие без боя.

Взгляд невольно скользнул к прикроватной тумбочке. Пусто. Абсолютно, безжалостно пусто.

Ни единого цветка, даже самого скромного, купленного в ближайшем ларьке. Ни открытки с торопливо написанным «Выздоравливай». Ни смятой бумажки с номером телефона. Ни забытого кем-то стаканчика с недопитым кофе. Даже пылинка не осела иначе, чем везде. Полное, демонстративное отсутствие любого человеческого следа.

Это молчание кричало громче любых слов.

Ко мне никто не приходил. Никто не сидел у постели ночами, держа за руку. Никто не приносил домашнюю еду, не ругался с врачами, не плакал в коридоре. Никто не ждал моего пробуждения. Никто не искал меня. Никто не спрашивал: «А где Саманта?»

Может, у меня просто нет родных. Может, нет друзей. А может… я была из тех людей, к которым не приходят. Из тех, кого не ждут домой. Из тех, о ком забывают через день после исчезновения. Из тех, чьё отсутствие никто не замечает.

Грудь сжало так резко и сильно, что я едва не вскрикнула вслух. Сердце дало короткий, болезненный укол — острый, как напоминание: да, именно так. Всё верно. Ты угадала.

Кто же я, чёрт возьми?!

Этот вопрос зудел в висках, как назойливый комар, которого невозможно прихлопнуть. Он возвращался снова и снова, впивался в мысли, не давая ни секунды покоя. Я зажмурилась изо всех сил, пытаясь вырваться из этого вязкого, тягучего болота. Просто выдохнуть. Просто провалиться в темноту. Просто перестать быть собой хотя бы на мгновение.

И вдруг — на самой границе между явью и сном — вспыхнул образ. Чья-то рука. Тёплая. Живая. Протянутая ко мне так близко, что между нашими пальцами оставалось всего несколько сантиметров воздуха. Ладонь была открыта, чуть дрожала. Стоило лишь чуть повернуть свою руку… протянуть… коснуться… Но я не сделала этого. Я отвернулась. Резко, почти зло. Словно прикосновение могло обжечь. Словно оно могло вернуть мне то, чего я боялась больше всего.

А потом пришёл сон — тяжёлый, чёрный, без сновидений. Он накрыл меня, как мокрое одеяло, и утянул вниз, туда, где не было ни вопросов, ни рук, ни пустых тумбочек, ни самой меня. Только темнота. И тишина, которая наконец перестала кричать.