Книга Тень против света, страница 166 – Сира Грин

— Да… — она вымученно, болезненно улыбнулась, и в этой улыбке было столько застарелой горечи, что у меня до боли сжалось сердце. — Ты вернёшься домой, Идо. В мир, который тебя боготворит. А я — лишь туда, где меня никто не ждёт.

Она коротко хмыкнула, словно насмехаясь над собственной минутной слабостью, поднялась с дивана и неспешно подошла к зеркалу. Её безупречная причёска слегка растрепалась за вечер; она принялась задумчиво приглаживать непокорные волосы, не отрывая взгляда от своего отражения. Я подошёл вплотную и встал за её спиной, молча созерцая нас двоих в тусклой глубине стекла. В этот миг, облаченные в глубокую синеву, мы казались идеальной, неразрывной парой — если бы не знание о той бездонной пропасти, что по-прежнему пролегала между нашими судьбами

— Мы можем остаться здесь, — тихо произнёс я, подходя почти вплотную, так что наше дыхание в тесном пространстве перед зеркалом стало общим. — Если ты этого захочешь, Нита.

Я осторожно, почти невесомо положил ладонь на её плечо, чувствуя, как она мгновенно напряглась под моими пальцами.

— Заберём Эрио, вернёмся в «наш» город или уедем в любой другой край… Здесь мы будем по-настоящему свободны от клейма и титулов.

В моём голосе не прозвучало ни тени сомнения. В этот миг я был готов отринуть всё: фальшивое прошлое героя, зов присяги и сам родной мир, ставший для меня чужим. Если бы она произнесла заветное «да», я остался бы в этой реальности навсегда, стерев грань между правдой и вымыслом. Анита вздрогнула. Мои слова ударили по её решимости — я видел в зеркале, как потемнел её взгляд, наполнившись невыносимой мукой. Ей до безумия хотелось этого исхода, я знал, но внутренний кодекс и те незримые устои, по которым она жила, не позволяли ей даже на мгновение поддаться этой сладкой мечте.

— У меня здесь… — она медленно подняла руку, и фиолетовый камень на кольце тускло, почти укоризненно блеснул в отражении, — …маленькая девочка, которая отчаянно хочет вернуться домой, к своей семье. Я дала ей слово, Идо. Пообещала, что верну ей её жизнь в целости и сохранности. И я сдержу это обещание, чего бы мне это ни стоило.

Нита резко обернулась ко мне, обрывая миг слабости; её лицо в одно мгновение стало жёстким, матово-бледным, почти официальным.

— Мы будем неукоснительно следовать первоначальному плану. Мои мимолётные чувства и сомнения не должны влиять на исход миссии. И на тебя — в первую очередь.

— Тем не менее, мне не всё равно, — отрезал я, не сводя с неё прямого, обжигающего взгляда.

— Так не должно быть, Идо, — прошептала она, устало прикрыв глаза ладонью, словно пытаясь заслониться от самой реальности. — Слышишь? Тебя не должно это волновать. Просто… потому что это неправильно. Противоестественно. Против законов нашего мира.

— Я давно усвоил твою точку зрения, Нита. Но прими как данность: у меня она иная, — мой голос обрёл ту низкую, вибрирующую тональность, которую невозможно подделать.

Я снова сократил дистанцию, окончательно лишая её личного пространства, но она не отступила, не шелохнулась. Воздух между нами, казалось, превратился в густую, раскаленную субстанцию, в которой трудно было дышать.

— Я не властен над тем, что прорастает и бушует внутри меня. Я больше не могу и, видит бог, не хочу играть в эти опостылевшие, пропахшие кровью роли заклятых врагов. Неужели ты до сих пор не понимаешь? — мои пальцы осторожно, почти благоговейно коснулись её щеки; кожа была нежной, прохладной и фарфорово-прозрачной в сумерках комнаты. — Можешь отрицать это до хрипоты, можешь бежать на край света, и тогда…