Книга Эра скорпиона. Том 1, страница 75 – Егор Серебрянский, Тальяна Орлова

Кея забрали в лазарет всего на пару часов — раны были неглубокие. В это время Гельт снаружи кричал, что сразу по выздоровлении он оправит Дорна в карцер. А как иначе подчеркнуть, что тот просто плохо подготовился к поединку и поэтому уступил? Прямо посреди его гневной речи прибежал посыльный и пригласил капитана к ректору. Гельт вернулся очень быстро, однако вопрос с карцером рассосался сам собой. Еще и наорал на шахтеров, которые все еще продолжали высмеивать проигравшего. В общем, за время короткого отсутствия Кей пропустил целую череду разных решений и вернулся примерно в ту же атмосферу, которую покинул до турнира.

В качестве поддержки я начала заготовленную фразу:

— Гельт — просто идиот, неужели он вообще не понимает…

Брат перебил, все еще пребывая в расстроенных чувствах:

— Прекрати, Мина, это я был глуп — целился в старшекурсников, но действительно недооценил их подготовку. На самом деле мне такие экземпляры не попадались, вот я и определял всех аристократов примерно по одной планке. Да я до сих пор в шоке — не могу понять: мои прежние знакомцы эту академию не заканчивали? Вообще никто из них?

Татья и Руперт не были в курсе предыстории Кея, но женщина уловила суть и в кои-то веки соизволила проявить человеческое отношение не только ко мне — правда, в свойственной ей манере:

— Угомонись, молокосос. Ты просто оказался настолько невезучим, что напоролся на единственного из них, кто сюда приехал учиться, а не заниматься амурными делами. Его подружка на турнире сидела рядом с нами и заливалась соловьем, какой этот Лиам Северт недосягаемый для остальных. Рановато завышать планку для всех аристократов, это исключительный случай.

Я кивнула, подтверждая ее слова. Однако настроение Кея от полученной информации не поднялось. Мне сложно было понять его логику, поэтому я просто пыталась представить: должно быть, так себя чувствует каждый человек, уверовавший в свою непобедимость не на пустом месте. Он буркнул только:

— Не надо было сдаваться. В тот момент я был абсолютно уверен, что у меня ни единого шанса его даже зацепить, но сдаваться я не имел права.

Я просто покачала головой, не видя смысла развивать тему. И чего добился бы? Смерти или серьезного ранения? Для чего был нужен героизм в той ситуации? Ну разве что Гельт не так громко вопил бы — тоже мне, награда.

* * *

Уроки после обеда в честь турнира не отменили. Мы опять скучали за последней партой, привычно оценивая это время как передышку между утренней, официальной, тренировкой и вечерней, которую организовывали самостоятельно.

Правда, в конце занятия в аудиторию заглянул капитан Гельт и сухо отчитался:

— Отныне шахтеры имеют право участвовать в турнирах на общих условиях. Господин ректор не обязывает нас, но дает шанс показать себя. А я для вас, бездари, добавлю: вы непременно будете участвовать! Может, не в следующий раз, но в ближайшее время! Я выкую из вас оружие, которое не стыдно показать людям!

Шахтеры зашумели — большинство недовольно, ведь это означало только усиление нагрузки. На удивление, некоторые обрадовались подобному повороту. Вот из таких настоящие герои в итоге и получатся — из тех, кто уже сейчас понимает, что надо стать не хуже других боевых магов. Быть не на задворках, а в центре внимания. И когда-нибудь, через много-много лет имена самых отважных добытчиков эфира будут передавать из уст в уста, как сегодня по трибунам растекалось имя Кея Дорна. Проиграл он или нет, но отношение к нему самые умные изменили. Ну а Гельт даже не упомянул, что именно мой брат и сподвиг ректора на подобное решение. Да, само собой как-то так вышло.