Книга Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию, страница 127 – София Руд

Но это не он! Я знаю! И магия мне не нужна!

А вот люди не знают…

Смотрят на него со страхом. С благоговением. С почтением. Кто-то опускает голову, признавая власть. Кто-то пятится назад, будто увидев демона. Женщины прикрывают рты руками. Мужчины напрягаются, готовые кто бежать, кто сражаться.

И Хаган видит всё это. Его взгляд внимательно скользит по толпе, а затем, найдя меня, останавливается. Глаза прищуриваются, брови изгибаются.

Ещё бы… Лира Шиен стоит на карете. Уверена, он слышал, что я кричала. Должен был слышать. А теперь путь видит. “Я верю тебе”, — говорю ему взглядом.

Между нами натягивается невидимая нить. Крепкая. Прочная. Словно серебряная цепь. Секунда растягивается в вечность. Мир вокруг замирает. Есть только его глаза и мои. Только эта связь. Только это понимание.

А потом Хаган отводит взгляд. Расправляет плечи. Становится выше. Величественнее. Он больше не просто генерал. Он – власть. Он – сила. Он – решение.

Хаган разворачивается к толпе. Поднимает окровавленные руки. Голос его разносится над площадью – глубокий, властный, непреклонный.

— Император мёртв. Его убил собственный сын и навлек проклятие пятнадцати зим, — громовой голос разносится по площади.

Стражники выталкивают человека вперед. Кьяр. Чёрные руки. Красные глаза. Дрожь пробегает по телу.

В толпе проносятся вздохи, крики, проклятия. Люди отшатываются. Матери прижимают детей. Мужчины сжимают кулаки.

— Это проклятие бьет не только по народу, но и по отцеубийце. Метку черных рук, вы видите сами. Оттого и понимаете, кто лишил империю правителя. Кьяр Шэр совершил непростительный грех и будет наказан по всей строгости закона. А вам я обещаю, что найду способ снять проклятие пятнадцати зим, — обещает Хаган, и его голос заполняет площадь. Проникает в сердца.

Один за другим люди склоняют головы. Падают пред ним на колени.

— Славься, новый император! — кричат они, и гул голосов заполняет все вокруг.

Они кланяются и кланяются, а я же, не моргая, смотрю на Хагана, стоя на карете. На императора Хагана, чей взгляд тоже прикован ко мне.

— Уведите, — командует Хаган страже, и те тут же подхватив связанного Кьяра под руки, затаскивают за ворота дворца, а Хаган напротив, ступает вперед. Толпа тут же вздрагивает, но не расступается. Склоняет головы ещё ниже, мне тоже следует преклониться, но ноги не слушаются. Окаменели от напряжения, всё ещё гуляющего по телу.

Хаган разрезает шагом толпу, доходя до меня, а затем легким движением заскакивает на карету ко мне.

Жар его тела разгоняет холод алого снега. Почти не дышу, не могу двигаться, а в голове бьют две мысли: “Он не стал отцеубицей! И он теперь император!”. Не знаю, что Хаган считывает в моём взгляде, но чувствую как глаза щиплет от слез.

В следующую секунду он осторожно касается моей руки, взглядом веля доверять, да я и не собиралась противиться. Кладу обледеневшие пальцы в его горячую ладонь, и мир тут же кружится. Стираются лица людей, стирается сама площадь, хлопья алого снега исчезают, и мы оказываемся в огромном зале. Всё вокруг белое, кроме красной ковровой дорожки, тянущейся от золотых закрытых дверей к трону. К пустому золотому трону.

Хочу сказать слова соболезнования, но Хаган начинает первым.

— Ты так ценишь свою жизнь, но при этом полезла на крышу кареты, чтобы накричать на обезумевшую толпу? Они могли тебя на лоскуты порвать! — он злится. Он в ярости, но при этом говорит тихо и сдержанно. — А если бы я не успел?