Книга Я – истинная проблема дракона, страница 41 – Александра Черчень

Он вновь рассмеялся.

— Что-то не так? – спросила я. – Кажется, я излишне вас забавляю.

— Напротив, это очень мило. Мне нравится ваша… скажем так, неприкрашенная реакция. В ней есть свежесть. Впрочем… – Он сделал паузу, глядя на меня с легкой усмешкой. – Боюсь, это звучит слишком пафосно. Мне просто нравится непосредственность, Алисандра. А вам?

Мы свернули к большому ангару с огороженной левадой рядом.

— Мне тоже, – ответила я, задумавшись. – Моя лучшая подруга как раз такая. Она может восхищаться чем угодно, от статуи дракона до первой весенней травинки, и так искренне, что заражает всех вокруг.

— А вы?

— А я нет. Обычно.

Ведь действительно, именно в этом времени мое поведение можно таковым назвать. Эх, вот как вспомнила, так сразу стало страшно за Марианну! Как она там? Надеюсь, что ей встретились добрые драконы и им тоже ее непосредственность скорее нравится, чем нет.

Мы шли дальше. Эльф легко подхватил тему:

— Мне, признаться, всегда не хватало этой… способности удивляться простым вещам. Наш Лес слишком постоянен для этого.

— Вечный Лес? – уточнила я.

— Да. Он всегда зеленый. Незыблемый.

— Звучит как сказка, – заметила я.

— Возможно… – Он остановился возле дерева, мимо которого мы проходили, и, опустив его ветку, посмотрел на меня сквозь кружевное переплетение голых ветвей. – Но в нем нет осени, листья не облетают, деревья не умирают, чтобы весной воскреснуть заново.

— Все еще не очень трагично, Эльдар.

— Правда? А если так? Вы представьте: одна и та же картина – веками. Ни метели, ни первого снега, который так хрустит под ногами. – Он стряхнул с рукава несколько снежинок, которые тут же растаяли на его теплой коже. – Это постоянство, с одной стороны, вселяет спокойствие. А с другой… заставляет бессознательно желать чего-то нового. Перемен. Даже если это всего лишь смена времен года в чужой стране.

Тем временем мы как раз пришли.

Эльдар открыл передо мной дверь ангара и пропустил вперед в огромное помещение. Внутри тоже были огороженные левады, и в одной из них как раз стояли два огромных серебристых брида.

Они выглядели изящнее, чем те, которых я видела запряженными в кареты. Их чешуя переливалась на солнце холодным стальным блеском с перламутровым отливом, словно доспехи сказочных рыцарей. Мускулы играли под блестящей кожей при каждом движении, а крупные, умные глаза с вертикальными зрачками внимательно следили за нами. Они были мощными, тяжелыми, но в их стати чувствовалась не грубая сила, а какая-то первозданная, величественная грация.

Но тут из-за пары крупных бридов вышла… видимо, кобыла. Она была гораздо мельче, изящнее, и чешуя отливала легкой синевой. Не торопясь прошагала до кормушки и сунула морду в овес.

— А вот и мои подопечные. – Эльф махнул рукой направо.

Троица единорогов была полной противоположностью – легкие, стремительные, воздушные. Их шерсть отливала цветом слоновой кости и перламутра, гривы и хвосты струились словно жидкий шелк. Длинные винтообразные рога сверкали как отполированное серебро. И все в них дышало нервной, взрывной энергией.

— Кажется, они сейчас не в духе, – заметила я, наблюдая, как один из единорогов демонстративно лягнул деревянную перекладину забора.

— Они всегда такие, – ответил эльф. – Собственно, в этом и состоит сложность содержания единорогов. Они прекрасны и являются национальными, можно сказать, эльфийскими животными. Но вот практической пользы от них не очень много. Мы даже не можем создать свою кавалерию, потому что мало договориться с одним единорогом, надо чтобы они еще терпели друг друга рядом!