Книга Чистая Кровь, страница 100 – Екатерина Ровская

Господи, как же нежно и сладко это было! Голова кружилась, ноги подкашивались, я уже толком не соображала где нахожусь и что происходит. Я лишь тянулась к этим сладким губам, выгибалась в ласковых умелых руках и, кажется, едва слышно стонала.

Именно собственный… очередной!.. стон и привел меня в чувства. Выдохнув, я с трудом оторвалась от губ не менее тяжело, чем я дышащего Шона и попыталась сфокусировать на нем мутный взгляд. Получалось с трудом. Мне даже на мгновение показалось, что потемневшие зелёные глаза Шона стали темно-красными. Пару раз моргнув, поняла, что да, обман зрения. Темные, зелёные, подернутые мутной пеленой желания. Как и мои, наверняка, сейчас. Губы Шона были чуть припухшими, на щеках алел лёгкий румянец, что показалось мне в этот момент невероятно трогательным. Как и эта чёртова ямочка на его щеке.

Он мягко мне улыбнулся, осторожно поглаживая по спине. Я интуитивно поняла — боялся, что испугаюсь того, что произошло, дам заднюю. Но я не собиралась. И в мыслях не было. Первый поцелуй определенно удался. Был таким, какой не стыдно будет помнить всю жизнь.

Мягко улыбнувшись в ответ, погладила Шона по щеке. Именно с ним мне совершенно не хотелось быть ершистой и дерзкой, вредной тем более. Вызывать во мне именно эти чувства — было всецело прерогативой его старшего братца.

Как говорится, помяни чёрта…

Боковым зрением уловила движение слева и, повернув голову, обомлела. Тревор и Брай стояли в открытом дверном проёме двумя каменными истуканами и смотрели на нас. И, судя по выражению их лиц, видели они гораздо больше невинного поглаживания по щеке.

Кхм…

И конечно же Брай не мог промолчать!

— Пока мы, как настоящие джентльмены, даём ей время обдумать всё и освоиться с новой реальностью, наш младшенький времени даром не теряет!

А следом происходит то, от чего я сначала приоткрываю в удивлении рот, а затем, мгновение спустя, начинаю смеяться в голос — Трев, с абсолютно серьезным выражением лица, без какого-либо предупреждения, отвешивает среднему брату внушительный подзатыльник. Голова того дергается вперед, глаза чуть ли из орбит не вылезают, он медленно оборачивается и тааак смотрит на старшего, что я понимаю — подобный чапалах он получил явно впервые в жизни. Вслед за мной смеётся и Шон. Тревор же с едкой усмешкой роняет, кивая на смеющуюся меня:

— Спугнешь ее после всех наших усилий своими плоскими шутками и я тебя бандеролью домой отправлю, к матери. Транзитом через Африку.

Брай фыркает, затем издает смешок, а потом тоже начинает смеяться в голос. И это окончательно разряжает ситуацию. И та неловкость, что я испытала в объятиях Шона, когда его браться нас застукали, превращается во что-то лёгкое и очень теплое. В какой-то особый, общий для нас всех момент…

Может это будет не так уж и трудно? Может я всё-таки не ошиблась?

Пока Тревор принимал душ, Шон с Браем мыли оставшуюся после обильного завтрака посуду. Приятно шокированную таким распределением ролей меня отправили в комнату "отдыхать". Я и не возражала. Ещё чего! Надо пользоваться моментом! Только вот отдыхать мне было некогда — горы тетрадок моих первоклашек ждали своего часа. Настроившись на долгую и кропотливую работу, я только и успела потянуться к верхней в стопке тетради, как лежащий на столе чуть в стороне телефон завибрировал, предупреждая о входящем сообщении. Вздохнув, взглянула на экран и замерла. Сообщение от контакта "Сестрёнка" вызвало недоумение. А потом хлопнула себя по лбу — это же Егора телефон и контакты до сих пор его. А сестра это Аля!