Книга Мой пленный генерал, страница 93 – Лия Шах

На нытье у меня ушло минут пятнадцать, но прекращать самостоятельно я пока не планировала, однако в мое уединение вдруг вмешался хлопок, за которым последовал отборный мат. В ярком белоснежном пламени неподалеку материализовалась мужская фигура, но вскоре пламя потухло и стало еще темнее.

Вдруг вспыхнул лучик света от фонарика на планшете, и на меня уставился обряженный в красивый бордовый костюм генерал с букетом металлических цветов в свободной руке.

Наши взгляды встретились, и две обиженные слезинки покатились по моим щекам. Желтые глаза округлились, и генерал изумленно спросил:

— Мышка, а ты чего в норку забралась?

— Дурак, — всхлипнула я и зарыдала.

Ревела я в голос и очень самозабвенно. Вражеский генерал перепугался сильнее, чем когда его корабль по небу таскало, как воздушный змей. Отбросив букет и едва не уронив планшет, он бросился ко мне, перепрыгнул через большой булыжник и опустился на колени. Теплая рука неуверенно коснулась щеки, а я икнула и посмотрела на него полными воды глазами.

— Сегодня выходной, — сказала ему с обидой.

— Я помню, — послушно кивнул он, понятия не имея, к чему было упоминание.

— А меня отправили работать, — пожаловалась плаксиво, пока парень осторожно вытирал влагу с покрасневших от рыданий щек.

— Подонки, — с готовностью обругал неизвестных генерал.

— Всего за двадцать тысяч, — продолжала жаловаться, и слезы вновь покатились из глаз.

— Сказочное свинство, — поддержал мои претензии имперец, понятия не имея много это или мало. Так как поток слез возобновился, он пошарил по карманам и нашел где-то спрятанный платок. С ним вытирать зареванную богиню стало гораздо проще.

— А потом я проголодалась. — Прозрачные слезы капали с мокрых, слипшихся ресниц, а я сама не понимала, почему жалуюсь генералу, будто он сейчас пойдет и всех накажет.

— Будешь конфетку? — обеспокоенно спросил парень, тут же вытаскивая из внутреннего кармана пиджака горсть карамелек.

Я перестала рыдать и, икнув в последний раз, хлопнула мокрыми ресницами. Пара капель повисла на кончиках и сорвалась вниз, оставляя искрящиеся дорожки на щеках, которые тут же поспешил стереть взволнованный генерал, а я неуверенно взяла в руки конфету и развернула обертку. Она оказалась апельсиновой.

По языку разлилась сладость, и на сердце стало легче. Почувствовав поддержку от другого человека, я подытожила:

— А потом тоннель рухнул, и вот я здесь.

— Ты не пострадала? — заволновался парень, высыпая мне в ладони остальные конфеты и поспешно направляя луч фонарика, чтобы осмотреть мое пыльное тело. Он увидел содранные коленки и пару глубоких царапин на спине, после чего переменился в лице, заметно помрачнев. — Я прибью твоего мэра. Дай, пожалуйста, руку.

Я вообще не понимала, о чем он говорит, но моя ладонь уже оказалась в цепких лапах имперца. Хрустя карамелькой, я недоуменно смотрела, как он стаскивает свой перстень с указательного пальца и надевает на мой. Тот был очень большой и болтался, но буквально через пару секунд нагрелся и уменьшился в размерах, плотно обхватив палец. Я удивленно икнула и непонимающе посмотрела на генерала.

— Это артефакт исцеления, — серьезно пояснил парень.

Кольцо же, закончив трансформацию, вспыхнуло мягким светом, который медленно потек по коже вверх. Все мелкие ссадины и царапины, которые он покрывал, затягивались и исчезали. Когда мягкое тепло покрыло меня от макушки до пяток, колющая боль в коленях и спине прошла, зуд в горле из-за пыли исчез, а опухшие от слез глаза перестало печь.