Книга Мой пленный генерал, страница 39 – Лия Шах

— Тогда на шоу больше лететь не надо?

— Как не надо? — нахмурилась я. — Обещала же, значит надо ехать.

— А как же генерал?

— А что с ним? Передохнет и вернется, — безразлично пожала плечами.

В салоне установилась напряженная тишина, которую через пару минут все же нарушил осторожный вопрос:

— Он тебе… вообще не нравится?

Я тоже не выдержала и пожаловалась:

— Вообще. Можно я не пойду за него?

На моем лице читались мольба и страдание, которые мог бы понять только человек, который устроился на высокооплачиваемую ненавистную работу. И денег хочется, и делать ничего не хочется.

Мэр наморщил лоб, недовольно побарабанил пальцами по рулю и от всей души ответил:

— Пятьсот тысяч!

Я застыла, осмысливая услышанное. Если мои ушки меня не подводят, то я правильно поняла сейчас? Мэр нетерпеливо посмотрел на мое лицо, но, заметив неожиданное выражение, ошеломленно моргнул. А там, покраснев очаровательнейшим образом, я опустила ресницы, скрыв блестящий взгляд, и тихо ответила:

— …ну, кажется, он мне немного нравится.

Как может не нравиться человек, который стоит стартового взноса за новое жилье?! Да я почти влюбилась, мистер!

— Тогда… — начал мэр, но от волнения его голос дал петуха и прервался, однако я все равно поняла, что он хотел сказать.

— …что, если я ему не понравлюсь? — спросила невиннейшим голосом. Мужчина опасливо покосился и, подумав, кивнул. Я широко и искренне улыбнулась: — Не волнуйтесь, договорюсь. Он как увидит, сколько у нас на рынке яблок, так сразу передумает в свою вонючую империю возвращаться.

Мэр резко ударил по тормозам, но гасители инерции сработали прекрасно. Он повернулся, окинув меня странным взглядом, сжал зубы, чтобы сдержать некоторые слова, после чего отрывисто бросил:

— Приехали.

Ой, и правда. Отстегнув ремень, вышла из корвета и помахала мэру напоследок:

— Пожелайте мне удачи, мистер Честити!

Он нахмурил брови и крикнул в след:

— Долго не засиживайся! Сегодня начинаем разбирать стоки! Координаты позже скину! Лида, не забудь!

Я шла вперед, не оборачиваясь, и с широкой улыбкой напевала:

— Ах, что говорит этот мужчина? Ничего не слышу я.

— Двадцать тысяч!

— Буду как штык, босс!

Я знаю, что он считает меня самой продажной богиней в галактике, но, во-первых, я тут единственная, а во-вторых, сам виноват. Вот дал бы мне жилье, как молодой семье, да привилегию бесплатного питания, я, может, и не была бы такой. Ну и еще там по мелочи всякого: одежды, бытовых приятностей, абонемент в спа-салон и спортзал, карманные на кино и поп-корн, косметику, бытовую химию, проезд, милые безделушки, новые шторы, канцелярочку кое-какую, книжки там всякие, пианино, цветочки комнатные, шпильки, спицы, крючочки, ниточки, велосипед, плазму на стену, корвет и личный эсминец… Нам девочкам много не надо.

Но по какой-то причине, когда я озвучила этот скромный список господину мэру, он позеленел, потом побагровел и заорал, мол, вот пусть муж тебе это все и покупает. Глупый мэр. Глупый неженатый мэр, который, к сожалению, быстро бегает. А иначе по-другому бы сейчас пел.

Увы, так все и произошло. Поэтому не нужно считать меня меркантильной. Каждый выживает как может.

Съемочная площадка располагалась в живописном месте, напротив разрушенного парка развлечений. Огромное колесо обозрения, протаранившее некогда прекрасный стеклянный небоскреб, завалилось набок и создавало непередаваемое ощущение постапокалипсиса. Несколько сотрудников съемочной группы стояли неподалеку и курили с задумчивым видом, глядя на этот пейзаж и изредка переговариваясь.