Книга Барин-попаданец. Завод и жена в придачу, страница 27 – Дия Семина

Если князя подтолкнуть она постеснялась, то мужа чуть не силой заставила сесть в княжеский экипаж. Потом сама приказала Малахаю взять дробовик и ехать с ними в качестве охранника.

— Позволь спросить, милая, что значит — золотая кошка? Что у вас здесь происходит?

— Золотая лихорадка и массовые галлюцинации. Мы должны разобраться с этим делом, а потом я заберу свою племянницу в город, а сюда пришлю кого-то из магической управы.

Князь проворчал с недовольным видом, но Елена прекрасно понимает, что князь уже захватил крючок и осталось только подсекать.

— Я себя очень плохо чувствую, сам понимаешь причину. Да ещё как назло дядя узнал про меня и примчался, и твоя сестра масла в огонь подливает, и ты сам — с того света выходец, для меня сейчас всего этого слишком много. Пожалуйста, сделай одолжение, оставь меня одну, лягу в постель, хочу хоть немного согреться. Если тебе так хочется за мной ухаживать, то сделай милость, принеси с кухни грелку, няня знает. Больше ничего не нужно. Только тишину.

Она говорит так просто, словно не огорошила меня, только что, назвав нечистью.

Женщины, такие женщины семь пятниц на неделе.

— Значит, ты меня не боишься? Раз, по-твоему, я нечисть, возможно, опасный, вдруг я утащу тебя на свой страшный завод…

Не могу ничего поделать с собой и улыбаюсь, признаться возникло желание согласиться на ту авантюру, что она только что предложила — сбежать вместе на край света.

— Утащишь, и что дальше? Нет, ты не страшный, но опасный, но лишь только тем, что сам не понимаешь своей сути, а когда поймёшь, дядя меня уже заберёт. И он для меня сейчас гораздо страшнее тебя.

Она так улыбнулась, что захотелось снова прильнуть к её сладким губам, но я сдержался. Нечисть, да ещё приставучая, не самая хорошая репутация у меня формируется в глазах жены.

Молча забираю посуду и иду за грелкой, сам бы я согрел её гораздо лучше.

— Ой, вы снова в трудах, барин. Не ровён час, сами к печи встанете! Но, что я вам скажу-то. Елена спелась с князем, снова на завод умчались, уж она ему пела, уж она его уговаривала. Так и того мало, ведь и зять ваш примчался, и его с собой забрали. Чудно, ой чудно всё это. Не успеете опомниться, как лишитесь всегошеньки.

Федора Карповна живенько забрала у меня поднос и тут же выдала разведывательные данные.

— Они сделают для меня огромное одолжение, если сами погрязнут в бесконечных делах завода и песчаного карьера. Но у нас дела бытовые, у Алёны ножки замёрзли, неважно себя чувствует, просила грелку.

Няня открыла рот, проморгалась и посмотрела на меня взглядом экзорциста.

Поднимаю брови и улыбаюсь, надеясь, что она не решится какой-то на отчаянный шаг, мало кому понравится терпеть подле себя льстиво-заботливую нечисть.

— Няня! Очнитесь! Грелку для Алёны! Эй! — более настойчиво пытаюсь привести её в чувства.

— А-а-а-а, сейчас, кипяток есть вот налить во флягу, закрутить, но она жаркая, надо бы завернуть в тряпку, да под ноги ей и положить. Может, ещё чаю? — она спохватилась, вытерла руки о передник и поспешила исполнять.

— Если захочет, я ей сам отнесу, а пока только грелку.

Няня быстро подала мне круглую, плоскую фляжку с небольшой крышкой в центре, напоминает мину, откуда у меня эта информация? Но я совершенно точно понимаю, что имею в виду под словом «мина».