Книга Нелюбимая дочь виконта, страница 3 – Диана Маш

Помнится, когда-то давно, по наивности, она считала пестрые, кричащие цвета воплощением роскоши. А сейчас понимала — абсолютная безвкусица.

Девушка медленно моргнула и растерянно огляделась.

Комната даже отдаленно не напоминала ни аскетичную монастырскую келью с ее сырыми каменными стенами, ни вечно погруженные в полумрак безжизненные покои дворца.

Это был ее родной дом — особняк виконта Дагмара. Узнаваемый до мельчайшей трещинки на потолочной лепнине.

Но как она здесь оказалась? И почему ничего не изменилось? Словно это место застыло во времени, навсегда оставшись таким же, каким было одиннадцать лет назад.

С губ Алиты сорвался сдавленный стон. Сердце бешено забилось, словно попавшая в силки птица. Его отчаянный, лихорадочный ритм гулко отдавался в висках.

Она рывком села на кровати. Пальцы вцепились в мягкую ткань простыни. Взгляд, еще слегка мутный, упал на собственные руки. Девушка судорожно сглотнула.

Неужели они принадлежат ей?

Тонкие, белые, гладкие, как фарфор, с изящными запястьями и аккуратными овальными ноготками. На них не было ни шрамов, ни ожогов, ни грубых мозолей, оставленных годами тяжелого труда в монастыре. Это были руки истинной аристократки, не знавшей ничего, кроме неги. Руки, которые должны были принадлежать кому-то другому.

Прежде чем Алита успела что-то осмыслить, входная дверь распахнулась, и в комнату, легко ступая по ковру, вошла молодая круглолицая девушка. В руках она держала деревянный поднос с чайником, от которого через носик к потолку поднимался горячий пар.

— Мисс Алита! — раздался ее встревоженный и до боли знакомый голос. Голос, который, как думала Алита, она больше никогда не услышит. — О, Небеса, вы наконец-то очнулись! Я так боялась!

Алита резко повернула голову. Дыхание перехватило, застряв в горле ледяным комом. Перед ней стояла ее горничная. Живая. С румянцем во все щеки и большими, полными искреннего волнения глазами.

Милли Ковальцки. Ее Милли.

Воспоминания нахлынули волной, сметая все преграды.

Перед глазами вдруг встала картина: эту самую молодую и невинную девушку по приказу тогда еще наследного принца Леандро Редгрейва королевские стражники грубо волокут по пыльной мостовой… на казнь.

Ложное обвинение — пособничество королеве, якобы изменившей супругу с главным конюхом в первую же брачную ночь — стало для Милли смертным приговором. Ее обезглавили на городской площади перед потешавшейся толпой. Но даже глядя в глаза палачу, она не предала свою хозяйку, крича о ее невиновности до самого конца.

Узнав о ее смерти, уже сосланная в монастырь Алита рыдала до изнеможения. Сердце девушки разрывалось от чудовищной несправедливости, ведь её лишили последнего родного человека.

А сейчас… Милли стояла перед ней. Цветущая, молодая… живая!

Глаза Алиты мгновенно наполнились слезами. Она не могла произнести ни слова, лишь смотрела на горничную, не в силах оторвать взгляд.

— Мисс, что с вами? — испуганно прошептала Милли, протягивая ей белоснежный платок. — Не плачьте, прошу вас! Вам больно? Голова кружится? Я сейчас же позову лекаря!

— Не нужно… — с трудом выдавила из себя Алита и крепко схватила девушку за руку. Она боялась, что та исчезнет, растворится в воздухе, как мираж. — Не уходи, Милли… Никуда не уходи.

— Мисс, не тревожьтесь, я здесь и никуда не денусь, — тихим, убаюкивающим голосом принялась успокаивать ее горничная. — Как вы себя чувствуете? Голова не болит? Вы помните, что вчера произошло? Мисс Элиза сказала, что вы поскользнулись на мокром полу, упали и так сильно ударились о кухонный стол, что потеряли сознание. Лекарь заверил, что опасности для жизни нет, но велел соблюдать полный покой. Так что умоляю, не двигайтесь резко, просто полежите…