Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 66 – Виктория Богачева

— Да, — хриплым голосом, который прошёлся раскалённым хлыстом по моим нервам, выдохнул дракон.

Кажется, лучше я ещё погуляю по стене вдоль Разлома…

Кстати, о нём.

Желая как можно скорее оставить вопрос инициации и поговорить о другом, я спросила.

— Получается, как только моя драконница проснётся, Разлом перестанет на меня влиять с такой силой? И мне будут не нужны браслеты?

Эйнар моргнул, и я поразилась, с какой скоростью его глаза приобрели привычный цвет.

— Я бы не стал на это надеяться, — жёстко и предельно честно ответил он.

Мне одновременно сделалось больно, но также я была благодарна.

— Твой… случай не похож ни на что. Ты слышала мою мать, драконов запечатывали редко. Люди теряли рассудок, когда на свободу вырывалась их вторая сущность, — Эйнар скривил губы.

— Моя мама была очень талантливым магом. Мне в академии постоянно говорили, что я пошла в артефакторике по её стопам, — от нахлынувших воспоминаний в глазах защипало, и я поспешно смахнула глупые слёзы и постаралась придать голосу твёрдости. — Могла ли она меня запечатать?

Эйнар окинул меня неясным взглядом и, помедлив, повёл плечами.

— Женщина пойдёт на многое, чтобы спасти дитя, — сказал он. — Но от чего она спасала тебя?

— Я не знаю! — воскликнула я громче, чем следовало, и опустила голову. — Прошу прощения, я не хотела кричать.

— Кричи, Лианна, — вдруг усмехнулся Эйнар. — В тебе бушует свирепое, неукротимое пламя. Твоя драконница рвётся наружу. Однажды она расправит крылья, и ты взлетишь.

Я слушала его, словно заворожённая. Не могла отвести взгляда от сурового лица и даже не заметила, когда он подошёл и двумя пальцами коснулся солнечного сплетения.

— Вот здесь, — сказал он низким, густым голосом, которые обволакивал меня, как мёд. — Внутри тебя огонь, Лианна. Ты сильная, а станешь ещё сильнее. Ты будешь летать в высоких облаках, и ветер будет ласкать твои крылья, и свет солнца будет отражаться от чешуи…

Предательски задрожали колени. Я устояла на ногах, но в ушах сладкой патокой разливался его сильный, уверенный голос. Эйнар не отнимал пальцев от точки у меня на груди, он не давил, просто касался, но мне казалось, с каждым биением сердца от неё расходились тёплые, согревающие волны.

Затем я моргнула, и дракон резко ступил назад, и разрыв прикосновения показался мне почти болезненным. Спрятав за спину одну руку, он протянул мне вторую, в которой держал сумку.

— Я отдам тебе вещи. Но не живой пергамент. Решай сама, будешь ли кому-нибудь писать.

— Я больше никому не доверяю, — грустно отозвалась я. — Но я бы хотела расспросить тётушку о матери. Могла ли Фелиция знать, что со мной сделали? Знала ли она моего отца, настоящего отца?

— Слово очень дорого стоит, Лианна, — жёстко сказал Эйнар. — Тебя уже пытались убить. Ты неинициированная драконница со смертельно опасной тягой к Разлому. Для всех будет лучше, если за пределами крепости тебя будут считать мёртвой. Или исчезнувшей.

— Да, — ответила я тихо и опустила голову, чтобы волосы скрыли лицо. — Так будет лучше.

Я думала, он уйдёт, и тягостный разговор закончится. Но, немного помолчав, Эйнар вновь отошёл к окну и велел.

— Расскажи мне о своей помолвке.

— Зачем? — я мгновенно ощетинилась, а его вопрос поднял бурю ненужных чувств и воспоминаний.