Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 56 – Виктория Богачева

Полёт! Настоящий полёт!

Кассиан, когда мы были помолвлены, ни разу не предложил этого. Для него это было слишком личное, слишком драконье. Я тогда убеждала себя, что так и должно быть. Что мне и не хотелось.

А сейчас… сейчас меня несла самая могучая тварь, какую я только видела. Бело-золотое крыло перекрывало полнеба, и каждый взмах поднимал в воздух тучи пыли. Я должна была дрожать от страха, но вместо этого в груди распускалось что-то новое, незнакомое.

Восторг?

Свобода?

Я сама не знала.

Я уже привыкала к ровным взмахам крыльев и низкому полёту, как вдруг впереди открылась бездна. Сначала я подумала, что это тень от облака, но облаков не было.

Разлом с высоты выглядел ещё страшнее, чем с крепостной стены. Не щель в земле — бездонная зияющая рана, тянущаяся до самого горизонта. Его чёрная, изломанная поверхность переливалась багровыми прожилками, словно в недрах горел потухающий огонь. Ветер, что поднимался оттуда, был не ветром вовсе, а дыханием, тяжёлым и мёртвым, и даже на этом расстоянии я ощутила, как волосы на затылке встали дыбом.

Мне показалось, что земля по краям Разлома крошится, будто сама уходит вниз, сдаётся и растворяется в этой бездне. Никакая карта, никакие рассказы не могли передать того ужаса и величия. Отсюда он выглядел как открытая пасть, ждущая, когда в неё рухнет целый мир.

Я прижалась сильнее к когтям Эйнара, потому что внутри меня шевелилось знакомое чувство: тянущее, настойчивое.

И когда мы уже миновали этот гнойник на теле земли, я застыла, ошеломлённая внезапной мыслью.

Камень на кулоне. Тот самый, что оставила мама. Тот, что жёг кожу, когда я пыталась надеть его.

Я всегда думала, что он чёрный. Но теперь, глядя вниз, я ясно видела: он был того же цвета, что и камни, осыпавшиеся в Разлом.

Не чёрный, а густо-коричневый, как земля, которую будто выжгли изнутри и заставили остыть.

Тот же оттенок погибели.

Мне показалось, мы летели не дольше часа, когда дракон стал снижаться. Воздух вокруг завихрился, крылья взметнули облако сухих листьев, и Эйнар мягко приземлился на широкую поляну у подножия холма. Осторожно он опустил меня на землю, и я едва успела перевести дыхание, как воздух вокруг зазвенел от рыка: дракон превращался в мужчину.

Я же пока огляделась. На вершине холма возвышался особняк. Он был выстроен из светлого камня, в котором время оставило свои отметины: кое-где стены потемнели, кое-где по ним пробежали трещины, но всё же здание казалось настоящим дворцом. Во Флавии я таких почти не встречала; скученность столицы диктовала свои правила постройки домов.

Высокая крыша особняка уходила острым скатом в небо, на чердаке темнели узкие окна, а вдоль дорожки к крыльцу виднелись розовые кусты.

— Идём, — сказал Эйнар.

Он выглядел не менее напряжённым, чем в Последнем пределе, а ведь вернулся домой… Я пошла за ним, на ходу открыла поясную сумку и, затаив дыхание, провела ладонью по живому пергаменту. Он был тёплым, почти горячим: значит, накопились неотвеченные письма. Значит, мы покинули радиус действия антимагических барьеров. И я могла связаться с кем-нибудь…

Только вот с кем?

Глубоко задумавшись, я не заметила, что идущий передо мной дракон остановился, и врезалась в его спину. Отшатнувшись и вскинув голову, чтобы извиниться, я с изумлением почувствовала, как ловко, в два движения Эйнар расстегнул застёжку поясной сумки и забрал её себе.