Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 147 – Виктория Богачева

Но в глубине двора послышался крик. Твари прорвались к крепости. Вновь. Эйнар взревел так, что стены задрожали, и драконы поняли приказ без слов. Все, кто мог, полетели к Последнему пределу.

Эйнар рванул туда же, уже понимая: это будет тяжёлая, долгая ночь.

Перевёртышей слишком много. Они слишком сильные. И сытые.

И это лишь начало.

Ночь стала хаосом. Эйнар и Сигвар сражались бок о бок, как в далёком юношестве. Их огонь переплетался, образуя яркие росчерки на чёрном небе, но сколько бы пламени они ни выпускали, поток тварей казался бесконечным.

Эйнар почти не чувствовал собственных крыльев. Каждый взмах давался тяжело. Его брат держался рядом, такой же измученный, с опалённой чешуёй. Они сражались до тех пор, пока не осталось сил, пока Сигвар не захрипел и не рухнул на землю.

Атаки не прекращались ни на минуту. Разлом будто выл от удовольствия.

К рассвету драконы едва держались. Их огонь стал почти прозрачным, жар — недостаточным, чтобы прожечь тварей. Когда небо, наконец, посерело перед восходом солнца, Эйнар всё же не выдержал. Он спустился, с трудом избежав падения, и перекинулся в человека.

Гребень стен был усыпан пеплом, чёрными пятнами крови и тлеющими остатками тварей. Их стало меньше: всё же многих удалось уничтожить. Но были те, кто прорвался за стену. Гораздо больше, чем минувшей ночью.

Эйнар спешно отдавал приказы: обогнать их, предупредить в Вальморе, постараться уничтожить перевёртышей на подступах к городу. Голос его был низким, охрипшим. Лицо военачальника Последнего предела было покрыто сажей и копотью, волосы спутались от ветра и дыма; на скулах темнели полосы.

Когда всё необходимое было сказано, он повернулся и увидел Сигвара. Тот неподвижно стоял у обгоревшей каменной стены, опирался рукой о сбитый ночью зубец: огромный булыжник смахнули на землю. На его серебристых волосах висели чёрные хлопья пепла. Смотрел он на Эйнара так, словно видел впервые. Глаза его казались выгоревшими, потускневшими за одну короткую ночь, их взгляд был стылым, выхолощенным.

— Это всегда так? — спросил Сигвар негромко.

Эйнар коротко мотнул головой, сил на большее не осталось. Даже слова казались слишком тяжёлыми. Но и лукавить он не собирался. Прежде бывало непросто. Но последние ночи он оканчивал полумёртвым.

Впервые за многие годы принц выглядел потерянным. Только теперь понял истинный масштаб того, что скрывалось от них всех.

— Драконьи боги… — одними губами произнёс Сигвар. — И пятьдесят лет так? Здесь? Один?..

Эйнар хотел усмехнуться, но не смог. Он лишь отвёл взгляд в сторону, туда, где ещё поднимался дым от обугленных тел.

— Всё, как приказал отец, — тихо ответил он.

Их разговор прервал донёсшийся из глубины двора шум. Так непривычно было слышать не драконий рёв, не визг перевёртышей, а глухие удары, рычание и короткие, злые выкрики.

Он обменялся быстрым взглядом с Сигваром, и они оба почти одновременно сорвались с места. По дороге им пришлось перелезать через обвалившийся участок стены, обходить тела тварей, перешагивать через разбросанные вещи.

На утоптанной поляне, где проводились тренировки, Дарен сцепился с Рионом. Младший Роувен был настолько разъярён, что едва дышал. Он навалился на племянника Эйнара, вколачивая в него удар за ударом. Рион пытался закрыться, но Дарен почти не замечал его попыток защищаться. Когда он снова занёс кулак, целясь в челюсть, его руки перехватил Эйнар.