Книга Однажды в полночь, страница 93 – Фрида Ли

— Я хочу только тебя, Мия! Безумно желаю только одну тебя и я обязательно займусь с тобой любовью. Слышишь? Именно любовью! Но…

— Но?

— Но нам нужно быть на ужине моего отца. Хотя, мы можем остаться здесь — в нашем маленьком, тайном жилище и я с радостью докажу тебе те слова, которые только что сказал.

Я подмигнул ей и она наконец-то обогрела меня своей улыбкой.

— Алек, но…

— Не переживай, я обязательно это сделаю, как свожу тебя на семейный ужин. Будь он неладен!

Провел пальцем по ее щеке и аккуратно вытер черные дорожки от расплывшийся туши. Ее слезы причиняли мне дикую боль. Никогда и представить себе не мог, что буду себя ненавидеть за то, что причинил кому-то боль.

— Ты должна знать, — обратился я к Мии, приподняв пальцами ее подбородок.

— Да?

— Ты подарила мне покой. С тобой я не чувствую боли. Мои раны стали затягиваться. С тобой я впервые почувствовал, что значит быть кому-то нужным. И я никогда тебя не отпущу. Никогда никого не буду желать так, как желаю тебя. Я всегда буду выбирать тебя. При любых обстоятельствах. Запомни это, Мия!

Мия

На Алеке рубашка сидела по-особенному, обтягивая каждую его рельефную мышцу. Закатанные рукава, две пуговки сверху расстегнуты. Нет ничего сексуальней для мужчины, чем рубашка из тонкой, белой ткани, к которой так и манит прикоснуться.

— Почему ты так смотришь на меня? — обратился ко мне Алек, мило улыбнувшись.

— Никогда не видела тебя в классической рубашке.

— Уверен, что на тебе она будет смотреться намного сексуальнее.

Я больше не злилась на него. Я просто не могла так долго злиться на этого мужчину, особенно когда он вот так смотрел на меня, будто я — весь смысл его жизни. И я так хотела быть им для него.

Алек игриво подмигнул мне и припарковал машину возле большого дома из белого камня. Двухэтажный, в классическом стиле с большими панорамными окнами и колоннами. Кругом был идеально подстриженный газон ярко-зеленого цвета. Дом был словно со страницы глянцевого журнала!

— Может, пока ещё не поздно, вернемся обратно в наш маленький домик? — спросил меня Алек, никак не решившись выйти из машины.

От слова "наш" сердце замерло и снова забилось в более быстром ритме.

— Почему ты так не хочешь туда идти?

— Наши семейные вечера не похожи на то, что ты себе представляешь. Нет не домашней еды, не милых бесед за большим столом.

— Но ты должен сказать ему о своём решение уехать из страны.

— О, нет. Поверь мне, детка, это лучше сделать тайно. Мой отец никогда не примет моего решения и не отпустить меня.

По мере того как Алек говорил о своём отце, его руки сильнее сжимали руль. Настолько крепко, что пальцы его рук побледнели от напряжения. Я положила свою руку на его, не в силах больше смотреть на то, как отчаянно он пытался подавить в себе выброс негативных эмоций.

— Он — твой отец, — аккуратно сказала я. — И уверена, что он просто хочет, чтобы ты был счастлив. И он примет твое решение, если поймет, что именно так ты будешь счастлив.

Алек промолчал и снова поднял взгляд на дом, из которого доходила тихая, спокойная музыка и активная болтовня собравшихся гостей.

— Я избегал этот дом на протяжении последних лет. Придумывал различные отговорки, лишь бы не переступать его порог, а теперь добровольно иду туда, да еще и тебя тащу в это логово!