Книга Возлюбленная короля, страница 98 – Фрида Ли

Каждое утро, прежде чем день вступал в свои права, мне приходилось участвовать в тягостном ритуале: вкушать плоть и кровь Господа. Это была формальность, пустая оболочка веры, за которой я безуспешно пытался скрыть свою истинную сущность. А дальше начинался обычный водоворот дел, докладов, и интриг.

Лорды, как назойливые мухи, роились вокруг моей постели, докладывали о положении дел в королевстве. А я… Честно признаться, едва ли вникал в половину их слов. Мой взгляд, словно прикованный, неотрывно следил за Агатой. Она старалась вести себя тише мышки, забившись в угол, стараясь не привлекать к себе внимания.

Я видел недоумение в глазах моих приближенных. Они перешептывались, гадая, почему я позволяю своей жене присутствовать при обсуждении государственных дел. Но причина была проста, и до неприличия банальна: я хотел как можно дольше любоваться ею. Ее присутствие здесь было для меня не только усладой для глаз, но и бальзамом на израненную душу.

Мысль о том, что она, по собственной воле, проводила каждый день и каждую ночь в моих покоях, согревала меня изнутри. В этих стенах, пропитанных запахом болезни и страха, она была единственным лучиком света, возвращающим мне вкус к жизни. Каждый ее взгляд, каждый едва уловимый жест дарил надежду, вселял веру в то, что я еще не совсем потерян для этого мира.

И пусть лорды судачили за моей спиной, пусть еще с большим рвением плели интриги, меня это больше не заботило. Когда рядом со мной была Агата, все остальное казалось незначительным, второстепенным. Я просто хотел смотреть на нее, слушать ее дыхание, чувствовать ее присутствие…

И если моя смерть могла бы возродить в ее сердце любовь ко мне, то я бы с большим удовольствием принял ее. Лишь бы знать, что возле моего имени в ее сердце выросли прекрасные цветы. Не розы. На их стеблях слишком много шипов. Возможно душистый горошек.

И да, мой брат ни разу не посетил меня за всё это время. А я… я сжалился над ним и не вынес ему приговора, хотя он заслуживал смерти за то, что осквернил жену своего брата…

— Я хотела бы извиниться, — услышал я ее робкий голосок, когда мы снова остались с ней наедине. — Я не должна была брать книги без Вашего разрешения, милорд. Но если бы Вы мне позволили, то я бы хотела кое о чем попросить Вас.

Одобрительно кивнул ей в ответ.

— Не могли бы Вы разрешить мне взять что-то из вашей библиотеки?

— Ты не должна спрашивать у меня разрешения, чтобы хоть как-то скрасить свои досуг. Все эти дни ты проводишь в моей комнате и я понимаю, как удрученно ты чувствуешь себя здесь… рядом со мной.

— Меня не угнетает Ваше общество, милорд. Меня печалит лишь нехватка света.

Агата оказалась права! Я вдруг осознал, что совершенно забыл, как выглядит солнце.

Сколько дней и недель я провел в этой полумрачной комнате? Время потеряло всякий смысл.

Но так было заведено. Больному, видите ли, противопоказан солнечный свет и свежий воздух. Эти нелепые правила, придуманные невесть кем за десятки лет до моего рождения, въелись в плоть и кровь дворцовой жизни. Меня с самого детства пытались научить беспрекословно следовать им. Но во мне всегда жила тяга к бунту, желание делать все наперекор правилам.

И вот в этот момент, глядя на Агату, в душе вспыхнул этот давний огонь непокорности. Хватит! Довольно уже сидеть в этой темнице!