Книга Возлюбленная короля, страница 80 – Фрида Ли

Раньше я думала, что самое страшное — быть никому не нужной. Но теперь я поняла: существует нечто гораздо ужаснее. Гораздо страшнее, когда двое людей нужны друг другу без меры, до безумия, до того, что счастье с кем-то другим становится невозможным. Но судьба лишает их такой возможности. И всю оставшуюся жизнь они будут биться о закрытое окно, словно две потерянные птицы, разбиваясь в кровь о холодное стекло. Жестокий мир с беспощадными правилами!

Эдуард

Ее губы коснулись моей щеки. Так невинно, так аккуратно… И я ослеп, оглох, онемел.

Ее горячее дыхание все еще согревало мою кожу. Я был рожден ради этого мгновенья! За всю свою жизнь, которая была достаточно далека от никчемной, я никогда ничего прекраснее не ощущал. Всего один поцелуй взрастил в моей душе белые садовые розы. Прекрасные розы.

И теперь я знаю. Каким бы мир не казался жестоким, но своей безжалостностью к нам он просто учит нас любить. Любить по-настоящему. Любить несмотря на препятствия, время и расстояние. Он испытывает не нас, а нашу любовь…

В моих руках была деревянная шкатулка, в которой хранилось самое ценное, что у меня было. Что у меня осталось от неё. От моей матери. И это я хотел подарит ей. Я знал, что она его не наденет. Но я таил надежду, что кого-нибудь я все-таки увижу это кольцо на её безымянном пальчике.

Изумруд ограбленный бриллиантами. По своей форме кольцо напоминало прекрасный цветок. Редкий цветок. Каким и была для меня Агата. Моя Агата.

Такое легкое прикосновение подушечек пальцев к щеке, где еще пылал след ее поцелуя, отозвалось во мне бурей невиданных чувств — в животе взмыли ввысь могучие орлы. Как же мало она запросила за этот миг! Я готов был бросить к ее ногам целые королевства, лишь бы еще раз ощутить нежность ее губ на своей коже. Лишь бы снова услышать трепетное биение ее сердца, увидеть, как в смущении опускаются ее ресницы…

Неведомая сила несла меня к ее покоям. Тревога закралась в душу. А вдруг она уже спит глубоким сном? Я не смел нарушить ее покой! Но признаться, я безумно любил наблюдать за ней спящей. Да, я осознавал низость своих поступков, когда ночами бессшумно проскальзывал в ее комнату и так бессовестно любовался ее неземной красотой в лунном свете. Но я был бессилен перед этой потребностью! Она стала моей необходимостью!

И я скучал. Скучал по той настоящей Агате. Агате без этих колких шипов, которые она выпускала каждый раз при моем появлении. Я тосковал по той Агате, что являлась ко мне во снах — там она принадлежала только мне. Но с тех пор как она переступила порог моего дома, она исчезла из моих сновидений…

Я прильнул ухом к двери ее комнаты, надеясь услышать легкий топот ее босых ножек, но вместо этого изнутри донеслись тихие, сдавленные всхлипы и прерывистые стоны. Сердце предательски забилось в тревоге.

И тут, словно удар молнии, громко раздался голос моей жены:

— Ричард!

Земля ушла из-под ног, я не успел опереться о стену и рухнул на колени прямо у ее двери. Деревянная шкатулка, которую держал в руках, выпала и разлетелась на осколки, словно моя жизнь.

Я почувствовал, как злоба, черная и обжигающая, захлестнула меня. Но это был не просто гнев — это было нечто более глубокое, первобытное, рвущееся наружу диким, испепеляющим огнем. Во рту появился горький, металлический привкус предательства.