Книга Развод. Гори все огнем, страница 72 – Иден Хол

— Да, – молодой мужчина кидает на меня озабоченный взгляд. – Я понял, пойду всем скажу.

Он уходит, а Руслан возвращается ко мне, привычно подхватывает на руки и несет на второй этаж.

— О чем он говорил? Что-то про меня? – я сопоставляю услышанные слова, но ничего не понимаю. Чувствую, как от усталости нарастает раздражение. – Я и сама могу ходить. Ты ставишь меня в очень неловкое положение.

— Ты с каждым часом все сильней хромаешь, я по твоему лицу вижу, что тебе больно. Плюс предписанием врача был покой, а не беготня по городу целый день. Мы же слушаем врачей?

— Слушаем, – здесь мне нечего возразить, остается только крепче держаться за его шею.

Ну и, конечно же, он доносит меня до самого дивана в гостиной. Если бы действительно не устала так сильно, что хотелось слегка повыть, то сопротивлялась бы серьезней.

Пусть и приятно повышенное внимание, но последним, кто обо мне так же заботился, был муж, и это оказалось чем-то совершенно фальшивым. Больным до отвращения.

Мой компас ломается, не понимаю, чего ждать и как реагировать.

— Посиди здесь минуту, я сейчас, – оставляет меня на диване, но возвращается довольно быстро, чтобы застать меня за неуклюжей попыткой развязать шнурки и снять кроссовки. Узел запутался, а нога уже гудит от ноющей боли.

— Позволь профессионалу по узлам, – присаживается рядом, кладет мою ногу на свое колено, отчего приходится откинуться на пухлую подушку за спиной. Развязывает шнурки и разувает меня, вынуждая потонуть в смущении.

Но Руслан делает все так естественно и спокойно, будто мы очень давно знакомы и это обычное дело, разуть женщину и массировать ей больную ногу. Из кармана достает тюбик обезболивающего геля, и я резко вдыхаю от того, какой гель холодный, когда касается кожи.

А потом расслабляюсь и закрываю глаза, эта прохлада и движения горячих рук снимают боль. Но не ту, что внутри.

— Так твой сотрудник говорил про меня? Чем я могу тебя подставить?

— Ты ничем, – на мгновение голос отливает сталью. – Это, наоборот, для твоей защиты. Твой муж подал объявление в городские телеграм каналы, что ты пропала и не в себе после травмы. Не понимаешь, что происходит, и тебе срочно нужна помощь. Думаю, и волонтеров подключил.

— Боже, зачем ему это? – в раздражении берусь за голову, – когда все это закончится? Аня была права, что я его неизлечимая болезнь.

— Я так понимаю, что он тогда в больнице не пошутил, что хочет тебя вернуть. Но это очень нездоровые методы.

— Это меньшая из его странностей, поверь, – тру лицо. Я так устала, и мне ужасно хочется проснуться от этой жизни, будто это был обычный кошмар, увидеть, что все по-прежнему и… больше не засыпать.

Вот только Костя для меня не станет прежним, тот любимый муж, что остался в моей памяти, перестал существовать. Человек, оставшийся вместо него совершенно мне не знаком.

— То, что ты вчера сказала, это все серьезно? Про любовницу, детей и… – прокашливается Руслан, – стерилизацию?

Я чувствую, как его руки замирают на моей ноге, гель уже почти впитался, но думаю причина не в этом. Он не может не чувствовать, как мелкая дрожь идет по моему телу.

Вот это последнее слово ломает меня на мелкие кусочки, крошит что-то внутри моей души, как растрескавшееся стекло.

— Хотела бы я соврать, – я смотрю в потолок и пытаюсь не захлебнуться горечью. Так мне легче, чем глядеть Руслану в глаза. Что я сейчас точно не смогу вынести, это очередную жалость от другого человека. Я уже до тошноты насмотрелась на нее в больнице от врачей, медсестер и соседей по палате.