Книга Развод. Гори все огнем, страница 59 – Иден Хол

А если заносить в огонь? Мне хочется спросить это. Потому что именно так я себя и ощущаю. Он такой горячий! Раскаленный! Может, у него температура?

А у меня тахикардия.

Ставит меня возле высокой двери из темного дерева, открывает ее передо мной.

— Добро пожаловать в мою берлогу.

— Что значит твою?! – изумленно поворачиваюсь.

— Руслан Волков, – протягивает большую ладонь для знакомства, – владелец «Инферно».

Я застываю с открытым ртом. Он?! Пожарный?! Владелец?!

— Внутри удобней, там есть кресла и стол, – слышу голос за громким пульсом, – добро пожаловать в команду, собеседование пройдено успешно.

— А я… вроде как… – что-то у меня нет слов, одни междометья. Но вхожу и он за мной. В просторном кабинете светло, у окна большой стол и кожаное директорское кресло, а в нем…

— Пивет! – раздается громкий довольный голосок, и маленький мальчишка поднимает темную головушку. Расплывается в улыбке.

— Матвей! – вдруг становится строгим Руслан, – ты же должен быть с мамой!

Таня

— Мама сказава сидеть тут и никуда не уходить, – мальчик смотрит почти из-под стола огромными глазищами, как кот из «Шрека». – Я не уходив.

Я смотрю на этого милашку, и не могу не умиляться, Руслан же трет лицо большой ладонью.

— А сама она где? Я же ей сказал не приходить! – сдерживается, но чувствую, что раздражен.

— Она внизу, ты будес ее вугать?

— Буду! Но не сильно! – хмурится на мальчишку, – жди меня здесь. Извини, Тань, я сейчас вернусь, – исчезает за дверью, судя по всему, в поисках мамы.

Меня накрывает очередной волной противоречивых чувств. Руслан так помог мне, буквально за шкирку тащит от моей ужасной жизни и дарит хоть какую-то надежду, а тут… Мало мне было его жены в больнице, теперь вот еще сын.

— Папа строгий, да? – неловко пытаюсь поддержать беседу.

— Мама говоит, что папа козев и насов новую жену.

— О, боже мой, – я аж теряюсь от такого заявления. Детская непосредственность и убийственная прямолинейность. Но со стороны его мамы это, конечно, не самая лучшая тактика, рассказывать все ребенку в таком ключе, но ее чувства я могу понять. – А почему ты сидишь здесь?

— Стобы не месался. У тебя есть тевефон? У меня сев, я мувтики смотвев и он сев.

— Нет, – развожу руками, – он сгорел.

Что-то в этом есть, в откровенных разговорах с ребенком, ему не хочется врать.

— А пвансет?

— И планшет сгорел.

Мальчик смотрит на меня недоверчиво, затем слезает с кресла и обходит стол. Так, не отрывая глаз, и идет ко мне, теперь взгляд снизу вверх от моих коленей.

— Совсем сговел?

— Совсем.

— А как ты мувтики смотрис?

— Никак, я теперь не смотрю. Давай сядем на диван? – у меня давно не было укола, поэтому серьезно начинает болеть нога. Нужно снять с нее вес.

Я прохожу к кожаному дивану у стены и сажусь, какое облегчение. Малыш догоняет меня и тоже садится на самый край. С любопытством заглядывает глаза.

— А почему сговел?

— У нас был пожар, весь дом сгорел. И все вещи вместе с ним, – зачем-то рассказываю, лишь потому подумав, что ребенку ни к чему такие ужасы. Вдруг расстроится.

— Папа ваньше тушив пожавы, – придвигается ко мне ближе, – а потом перестав.

— Да, твой папа молодец, – вздыхаю, – он спасал людей. И до сих пор спасает. Жаль, что с тобой у него все не так.

Почему-то у меня складывается впечатление, что ребенок здесь не просто так и ему чертовски не достает внимания взрослых. Не понятно, где носит его мать, а отец едва выписался из больницы и весь день мотается по городу со мной. Кормит ужином.