Книга Развод. Гори все огнем, страница 27 – Иден Хол

— А куртка дома? Что твои не привезли? – Глеб в курсе, что у меня с работниками достаточно близкие отношения, чтобы кто-то мог привезти вещи. Но это не тот случай.

— Потому что куртку я на пожаре отдал, – киваю за свое плечо, – та девушка у вас в приемном, на ней она.

— На девушке? – поднимает бровь.

— Меня от их дома привезли, я ей свитер отдал, мужику этому куртку. И вот они вернулись с моими вещами.

— Боже, Волков, как ты умудряешься постоянно во что-то влипать? Тебе приключений мало? Рестораном владеть слишком скучно? Давай поменяемся, а?

— Не скучно мне, я ехал ночью по той улице, а они уже полыхают во всю. Мне мимо надо было проехать?

— Тихо, тихо! – поднимает ладони, – я такого не говорил. Даже не вздумай оправдываться. Но мужик этот внизу явно благодарности не испытывает, только ты не вздумай к нему опять спускаться. – Предостерегает и тут же добавляет, – я о тебе, как друге беспокоюсь! Если ты ему вломишь и он у нас приляжет, ведь правда засудить может!

— Да хрен с ним, – отмахиваюсь, – я уже понял, что за зверь.

— Или птица, – ухмыляется зараза, намекая на петушару.

— Ты к девушке этой ходил? Что с ней? – перехожу сразу к теме, что меня на самом деле волнует. В момент, когда ее привез мужик, я чуть таблетки из рук не выронил. Екнуло что-то внутри, что спасти спас, но с ней что-то серьезное все же случилось. Недоглядел.

— Куртку с нее сняли, но я за документами не полезу. У нас камеры в смотровой пишут, мне еще обвинения, что я по карманам у пациентов шарюсь, не хватало. – По-своему понимает мой вопрос Глеб.

— Да при чём тут карманы? Я про нее саму. Чего ее псих этот привез? Что с ней?

— А, – доходит до Глеба,– это муж ее. Сказал, что упала, повредила ногу, но потом вдруг потеряла сознание. Рентген еще не сделали, но я осмотрел, травм головы не нашел, зрачки нормально реагируют, рефлексы тоже почти в норме. Правда, это не похоже на потерю сознания.

— А на что похоже?

— Больше на сон, очень глубокий.

Я задумываюсь, меня это отчего-то гложет, что-то тут не так.

— Он не мог ее накачать чем-нибудь?

Лицо Глеба вытягивается.

— С чего такие мысли? Он там так за нее волнуется, руку отпускать не хотел, еле из смотровой вывели. Психует очень натурально.

— Да стремный он какой-то, – потираю бороду в задумчивости, – считай это моя профессиональная чуйка. Я в жизни пару раз видел, как жен убивают, а потом рыдают над ними сами же убийцы. Не нравится мне он.

— Рус, я, конечно, все понимаю…

— Ну, будь другом. Ты меня давно знаешь, когда моя чуйка подводила?

— И что она говорит? Твоя чуйка, – сдается, сует руки в карманы халата.

— Возьми кровь и отправь на токсикологию. Вдруг наркотой какой напичкал?

— Наша лаборатория такого не делает, это мне придется в областную отправлять, а девушку в отделение класть на два-три дня, пока ждем результатов.

— И отлично, пусть полежит здесь, а не с этим припадочным дома. И скажи, чтоб Семен осмотрел ее.

— Так уже, – напоминает, что дежурный врач первым делом осматривал ее, еще до того, как вызывал невролога.

— На предмет следов домашнего насилия.

— Слушай, ну ты, мне кажется, видишь то, чего нет. С чего бы? Сам же говоришь, что это твои погорельцы?

— С меня два самых лучших стейка «Рибай» и столик у окна. Ты же там свидание вроде планировал, – заманиваю его «плюшками», этот точно не сможет отказаться от лучших мест в моем ресторане и огромного куска наивкуснейшего мяса, приготовленного на огне.