Книга Развод. Гори все огнем, страница 21 – Иден Хол

— Я сама могу.

— Не можешь, – даже не смотрит, – Аня сейчас все сделает. А если тебе понадобится что-то еще, тоже сделает. Попить, поесть, подушку помягче, одеяло потеплей, – перечисляет, повышая голос. – Да, Аня?

— Да, – пытается безуспешно скрыть эмоции, а мне невыносимо хочется треснуть мужа. В принципе за то, что он так с женщиной обращается. Даже несмотря на то, что я сама чувствую к его любовнице.

— Вот и умничка, – наигранно смягчается, вновь подносит к уху телефон, – извини, Ген. У меня здесь кризис, что ты там говорил? – уходит снова на кухню и, кроме бессвязного бубнежа, больше его не слышно.

— Воды, чаю, кофе, может, пирожных? – гадко натягивает улыбку Аня.

Господи, чем он ее держит на крючке? Неужели только из-за детей она с ним? А зачем тогда заводила, если он с ней так? Что вообще происходит в этом безумном семействе?

Облизываю пересохшие губы.

— Воды и таблеток будет достаточно. И мое белье с полотенцесушителя в ванной.

Молча уходит, а я выдыхаю. Какой трындец. Дурдом. Реально.

Передышка-то будет у меня?

Пытаюсь сесть поудобней, задеваю ногу, вскрикиваю и дергаюсь, лед падает на пол. Блин! Ай! Только бы не перелом! Мне только этого не хватало!

Хотя… так ведь можно и в больнице полежать? Уж лучше там, чем в этом гнезде со змеями.

— Вот твои нитки, – швыряет в меня стринги. – Вот тебе джинсы и толстовка.

Сложенные вещи плюхаются мне на колени. От одной мысли, что придется их надеть, меня передергивает. Да и нашла самые старые и затертые, по виду в таких только в огороде копаться.

— Серьезно? – устало поднимаю на нее взгляд. – Это так по-детски.

— А ты что думала? Я тебе как Костя дорогие шмотки подгоню? Надевай, что дают. Закончилась твоя сказка.

— Хочешь местами со мной поменяться? – осторожно присаживаюсь, чтобы надеть белье. – Мне детей, а тебе сгоревший дом и мужа изменника?

— Да что ты понимаешь? Ты думаешь дети – это так легко? Да я так задолбалась, что тебе и не снилось!

Хотела бы я задолбаться, она не представляет даже насколько.

— Это был твой выбор, Ань, – у меня нет энергии с ней спорить. – А еще увести чужого мужа и ждать от него взаимности.

— От него дождешься, – огрызается. – Одна Танечка у него на уме. Куда ни плюнь, везде ты. Надевай уже, пока не пришел опять ругаться!

— Я не буду это надевать, извини.

— Костя сказал одеться! Ты в чем ходить собралась? Вот так? – машет на меня рукой.

— Принеси мне тот белый свитер, в котором я была, – решаю, что одежда незнакомого человека и то лучше, чем заношенные и застиранные тряпки  любовницы.

— Он тебе голову открутит.

— Не открутит, Ань, – это жестко, но мне ужасно хочется дать ей ответку, – со мной муж так не разговаривает.

Анна сжимает губы, что они белеют.

— Муж, – кивает сама себе, – ага. Он тебе такой же муж, как я балерина. Знаешь, кто ты ему? У меня вот в с ним дети, дом, отношения. Я его люблю, и он меня любит. А ты…

— Кто? – даже интересно, хотя есть догадки.

— А тебя наряжает, как куклу, мужикам показывает, чтобы завидовали, на море возит, покупает сумки, украшения, чтобы ты ему давала почаще. Ты его содержанка. Шлюха ты дорогая, вот ты кто!

Не могу сказать, что это не больно слышать. Но когда ждешь удара и успеваешь сгруппироваться, настроиться на то, что сейчас вынесут кусок сердца, пронзив его словами, уже не так смертельно.