Книга Идеальный развод, страница 14 – Марта Заозерная

— Так я и поела за его счет. Только дома, — Илья заказал еды столько, словно у меня дома семеро богатырей проживает, или сколько их там в сказке было? Тридцать три?

Подруга растягивает губы в улыбке. Но глаза остаются серьезными. Она поджимает губы, оставляя рот открытым, и дует на свой подбородок. Что-то прикидывает в уме. После чертыхается и, поднявшись на ноги, стягивает перчатки с рук.

— Уль, я…

Я без слов понимаю, что значит ее судорожный вздох.

— Давай ты не будешь уподобляться некоторым своим коллегам и не будешь мне советовать побыстрей забеременеть во избежание плачевных последствий.

Цитирую, блин!

Странные люди. Это то же самое, если бы я предлагала отрубить людям голову, чтобы проще их было откачивать.

Катя была первая, кто разглядел у меня аномальное развитие слизистой оболочки матки за ее пределами. Уже после я узнала, что оказалась в числе счастливчиков, на которых гормонотерапия не действует должным образом. В совокупности с отклонениями в эндокринной системе, эндометриоз прямиком доставляет меня в группу риска с повышенной вероятностью возникновения эндокринных опухолей. Заманчиво?! Я тоже так думаю.

«Сейчас она начнет волосы на себе рвать», — скептически за подругой своей наблюдаю.

Угораздило же попасть в атипичную форму. Каждое новое исследование — новые погремушки. Спасибо, что мочу пить не заставляют. От одного из гормональных препаратов я едва ли не облысела.

Она опирается руками об раковину, повернувшись ко мне спиной. Напряжена.

«Три. Два. Один. Детка, жги».

Карамелька оборачивается и, сложив на груди, прижатые друг к другу ладошки, заглядывает мне в глаза.

— Уль, пожалуйста, только выслушай. У меня есть план грандиозный!

Ульяна

— Женщина молчит, когда ее никто не слушает. А если есть человек, который слушает, она не молчит, она выпускает все эмоции через себя.

Слушаю монолог Александра и едва ли не зеваю, вспоминая любимую фразу своего отца: «Это кто у нас тут такой грамотный?!» Папа ее изрекал каждый раз, когда мой бывший муж появлялся на пороге квартиры родителей. Этот экземпляр стал бы любимчиком папы, я бы даже не поленилась их познакомить, будь папа жив.

Мой папа в жизни внешне выглядел как заурядный сотрудник какой-нибудь автомастерской. Растянутые штаны, невзрачная футболка, щетина недельная. Когда он работал, погружение в процесс было колоссальным. Он выпадал из жизни и забывал про нас с мамой. Если бы не она, он бы и про потребности в еде и сне забывал.

Когда он знакомился с новыми людьми, они все старались щегольнуть умом и сообразительностью перед ними. Женя с родными не стал исключением. И каково было всеобщее удивление, когда они узнали, что перед ними известный нейробиолог, доктор медицинских наук, академик РАН и один из главных исследователей физиологии памяти. Он одним из первых в мире начал изучение клеточного кодирования когнитивной информации и никогда не разрешал мне хвалиться его заслугами. Получилось так, что фамилии у нас с папой были разные и никто не подозревал, что он моим отцом является.

В моем медуниверситете он впервые появился на вручении дипломов, чтобы посмотреть, как дочка держит в руках красный. В тот день я едва ли не в последний раз видела, как окружающие с придыханием и благоговением с ним разговаривают.