Книга Долго тебя ждала, страница 79 – Мария Летова, Анна Белинская

Помятая рожа приобретает ироническое выражение.

— Да ты миротворец, как я погляжу. Если скажу — иди нахер? Адвокату позвонишь?

Глядя на него в упор, предлагаю:

— Попробуй, скажи. Но возьми в расчет, что я тоже умею создавать проблемы. Я не тот человек, которого можно посылать нахер без последствий.

— Мне похер кто ты. Еще вопросы есть? У меня мало времени, — вскидывает руку и смотрит на часы.

Спокойствие, которое транслирую, еще не закончилось, но внутри кипит раскаленное желание подправить его помятую рожу еще раз.

— Хочешь денег? — смотрю на него максимально твердо, показывая серьезность своего предложения.

Власов дергается. Делает шаг ко мне и угрожающе хрипит:

— Ты, блядь, мне деньги предлагаешь? За мою дочь? У меня денег жопой жуй! Так что полетишь туда, откуда прилетел один, понял, блядь?

Его мутные серо-голубые глаза темнеют. Желваки на скулах беспорядочно перекатываются. Мое предложение — просто попытка прощупать почву. Реакция этого мудака говорит о том, что для него Маруся нечто большее, чем ребенок, на которого он время от времени кладет болт. Помимо того, что она — средство манипуляций, мудак испытывает к ней отцовские чувства.

То, о чем меня предупреждала Аглая. То, что пыталась до меня донести и во что я отказывался верить, потому что в моему понимании… блядь. В моем понимании любовь выглядит не так.

— Для Маруси я хочу только самого лучшего, — говорю ему. — Она есть и останется твоей дочерью. Я пришел поговорить серьезно. Найти компромисс. Для всех.

Злясь, он задевает рукой стопку каких-то бумажек на столе. Лупит пальцами по клавиатуре компьютера, говоря:

— Мне похер зачем ты пришел. Маруся за границу полетит только со мной или с моими родителями. Больше вариантов нет, так что вали на все четыре стороны, у тебя время закончилось.

Сжав зубы, предлагаю:

— Мы можем встретиться в другой день. Все вместе.

— Звони моему адвокату, — отворачивается и снимает с себя халат, который бросает на стул.

Сука.

— Договорились.

Ухожу из кабинета, оставляя его нервную возню за спиной.

Сбегая по ступенькам, играю желваками и ищу в кармане куртки телефон. Достав гаджет, набираю Данилу.

Аглая

— Если хочешь, я могу забрать тебя сегодня… — предлагаю Марусе, плечом прижимая телефон к уху.

Собираю волосы в пучок на затылке и подхожу к окну, за которым погода словно взбесилась, решив завалить город снегом за день до праздника. Постучав пальцами по подоконнику, наклоняюсь вперед, пытаясь разглядеть в этом снежном месиве среди припаркованных у подъезда машин белую “Ниву”.

— Хочу, хочу! — воодушевленно пищит в трубку моя дочь. — Забери меня сразу после «Алладина»! — канючит она умоляюще.

Я дико соскучилась. Несмотря на то, что с тех пор, как мы расстались, мир для меня сузился до размеров моей квартиры, Зотова и разных участков его голого спортивного тела, я не забывала о своем ребенке ни на минуту.

— Хорошо, — прижимаюсь носом к ледяному стеклу, оставляя на нем свое горячее дыхание. — Во сколько заканчивается ваш “Алладин”?

— Бабуля сказала — в пять.

— Тогда в пять встречу тебя у театра.

— Ур-ра! — верещит дочь.

Меня встряхивает, когда звонок в домофон дребезжит и режет тишину квартиры.

Этот звук окрыляет. Настолько, что быстро чмокнув в трубку дочь, несусь к двери, почти не касаясь пятками пола. Я не была такой невесомой… черт его знает, как давно, а теперь боюсь взмыть к потолку, как воздушный шарик, но еще до того, как открываю дверь, вся тяжесть окружающей реальности обрушивается на плечи. Особенно, когда вижу бесстрастное лицо Марк на пороге.