Книга Идеальные разведенные, страница 47 – Анна Белинская

Первый глоток.

И вновь глаза в глаза.

Неловко и необычно. И по-другому: свободные, ничем не связанные и никому ничего не обязанные.

Мы неспешно рассказываем друг другу новости, искренне интересуемся рабочими делами, ужинаем.

Не знаю, какую Игнатов преследует цель, но мой бокал слишком уж часто пополняется, но я малодушно отпускаю себя и просто наслаждаюсь этим странным вечером.

Чай с кексом мы пьем, сидя на ковре перед телевизором.

Какое-то удивительное волшебство в этом есть: этот полумрак, пляшущие блики от телевизора и мы, сидящие плечом к плечу.

Я вижу, как за короткое время в Агате произошли огромные метаморфозы. И эти изменения мне по душе. Стоило развестись, как наши совместные ужины стали походить на домашние, наши разговоры — на общение адекватных взрослых людей без взаимных обвинений и упреков. Мы все больше молчим, и это молчание куда интереснее и информативнее, чем горы пустого трепа.

Мы сидим на ковре, облокотившись спинами к дивану. Смотрю на раскрасневшуюся от вина Агату, а по ее лицу прыгают разноцветные отблески экрана. Она сейчас такая домашняя и уютная в этом коротком цветном платье, что я ею любуюсь. Волосы на затылке собраны в хвост, и мне хочется их немедленно распустить. Хрупкие плечи оголены, открывая изящные ключицы. Я хочу коснуться их рукой, вспомнить, какая она легкая и невесомая.

Я соскучился.

Адски.

Соскучился по своей вредной Богине. По любимому телу, которое я так любил ласкать и трогать.

Из нас двоих в крови алкоголь у Агаты, а мне кажется, что пьян именно я. Наверное, я слишком долго ее разглядываю, потому что она поворачивает голову и смотрит на меня. Ее глаза с поволокой, а щеки красные, румяные. Облизывает губы, а я не могу отвести взгляда. Поднимаю руку и большим пальцем дотрагиваюсь до ее щеки, слегка поглаживая. Агата принимает неожиданную ласку и прикрывает глаза. Задеваю ее подбородок и веду ниже, к шее. Моя бывшая жена приподнимает голову, предоставляя мне больший доступ. Провожу рукой по плечу, приспуская ворот платья. Оглаживаю худенькое острое плечико и собираю мурашки, что бусинками осыпали ее смуглую кожу.

Почему она не отталкивает меня?

И на сколько далеко позволит зайти?

Я понимаю, что она пьяна, но не настолько, чтобы не отдавать отчет моим и своим действиям.

Она дышит глубоко и порывисто, а я терплю и пытаюсь сдержать рвущийся кашель, чтобы не нарушить эту потрясающую атмосферу.

Приподнимаю руку и провожу по ее приоткрытым губам: они мягкие, влажные, горячие. Неожиданно чувствую прикосновение теплого языка к моему указательному пальцу и замираю.

Опасно.

Слишком опасно и горячо так, что мое тело молниеносно реагирует на столь безобидное действие.

Я хочу ее.

Хочу свою бывшую жену.

Агата открывает глаза, и мы смотрит друг на друга с ожиданием, а потом она резко поднимается и усаживается мне на колени. Ее ноги обвивают мои бедра, а ладонями она упирается в диван.

Я жду.

И она ждет.

Кто из нас перейдет этот рубикон первым?

Кажется, наши губы одновременно движутся навстречу друг другу, кажется, одновременно зарываемся пальцами в волосах, одновременно стонем, получая дозу такого родного удовольствия. Мои губы сминают ее в глубоком поцелуе, мы бьемся зубами, но с какой-то животной страстью терзаем друг друга, готовые проглотить целиком. Слизываю ее неистовые стоны, действующие на меня точно самый сильный эйфориант, вызывающий мгновенное привыкание.