Книга Идеальные разведенные, страница 11 – Анна Белинская

Я смотрю на расслабленные руки Агаты, в которых покоится ремешок сумочки, и беру ее ладошку в свою. Я не знаю, что это: то ли слова песни так на меня действуют, то ли тепло ее бедра, которое касается моего, то ли запах, такой родной и привычный, но я переплетаю наши с ней пальцы и чувствую, что именно сейчас, здесь и в эту самую секунду так правильно.

«В руке твоя рука»…

Откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза и позволяю себе ненадолго отключиться.

* * *

— Проспект Мира, — вздрагиваю и резко распахиваю глаза.

Таксист смотрит в зеркало заднего вида, в котором мы встречаемся взглядами.

Уже?

Кручу головой по сторонам.

И правда — наш с Агатой дом. Точнее, теперь только ее дом.

Стараюсь растормошить спящую Богиню.

Она бессвязно бормочет, хмурит нос и размахивает руками, прогоняя от себя мой голос.

Под снисходительный взгляд таксиста, кое-как мне удается вытащить Агату из машины, выслушав о себе много чего интересного. Пьянчужка грозно бурчит, но при этом устраивается в моих руках поудобнее.

И вот что с ней делать?

У меня нет с собой ключей от подъезда и квартиры, но они точно есть у Агаты. Довольно неудобно держать ее на руках и рыться в её, казалось бы, микроскопической сумочке, в которой вместо ключей я нахожу всё: от косметических пробников до запасных колготок. Уверен, если попасть с женщиной на необитаемый остров, а при себе у нее будет только ее маленький клатч, то скорее всего мы сможем прожить некоторое время, ни в чем не нуждаясь.

Прислоняю Агату к подъездной двери, но ее ноги не слушаются, и девушка начинает плавно оседать.

Так дело не пойдет.

Снова беру Агату на руки и кладу на рядом стоящую скамейку. Нахожу ключи в ее сумке, подхожу к двери, открываю и …жду?

Жду спящую на скамейке Агату.

Вот я осел!

Бросаю дверь, которая с глухим ударом, разрезая ночную тишину, тут же закрывается. Подхватываю бывшую жену на руки и несу к подъезду. Держу Агату одной рукой и коленкой ноги, а второй рукой пытаюсь открыть дверь. Это чертовски сложно и неудобно. Мышца в предплечье забивается и начинает неконтролируемо вибрировать, и сейчас я искренне готов придушить свою спящую бывшую супругу, все равно она ничего не почувствует.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Наверное, кто-то святой увидел мои мучения и сжалился надо мной, потому что в одно мгновение отрывается подъездная дверь и из нее показывается голова в косынке.

Этот кто-то является нашей соседкой со второго этажа, и она далеко не святая. Та еще главная сплетница района.

— Лень, ты, что ль? — вглядывается.

— Я! Я, баб Галь, открывайте, — натужно сиплю. Агата хоть и худая, но держать расслабленное тело одной рукой, знаете ли, ощутимо. При том, что я и сам не трезв.

Старушка широко открывает дверь и пропускает нас с Агатой.

— Что-то давно тебя не видно, сынок. Уезжал куда? — ну как же без вопросов. — А это Агатка, что ль? — баб Галя всматривается в лицо Агаты, у которой неэстетично открылся рот. Эх, сфотографировать бы, но третьей руки не имею.

— Она, баб Галь, — иду к лифту. — Ага, уезжал, на Кубу, — серьезно отвечаю, а самому ржать хочется неимоверно.