Книга Бывшие. Врачебная ошибка, страница 44 – Дина Павлова

Я задумываюсь. Воспоминания накрывают меня. Я помню как сидел за компьютером в своем кабинете, когда мне на почту пришло письмо от Иннокентия. Обычно он слал что-то по работе, но в этот раз в прикрепленных документах я обнаружил файл аудиозаписи. В самом теле письма значилось следующее: «Прости, но я как друг должен тебе дать это послушать. Что делать дальше – решать тебе».

Я открыл этот файл… Да, после этого я плохо соображал еще долго. И тут как на беду явилась Марта, которую я выгнал, и слава богу что не побил.

— Я не помню… Не знаю, – мотаю головой. – Мне ее прислали…

— А ты узнай! – Марта редко орет, но сейчас происходит именно это. И правильно делает. Я бы тоже орал. – Найди эту аудиозапись! Сейчас же! Я хочу ее послушать!

— Там было все однозначно…

— Ты меня не понял?

— Понял. Подожди, я сейчас проверю почту…

Мои сомнения все сильнее… Неужели я ошибся? Но голос был точно Марты. И она говорила там что изменяет! Устроившись на крохотный диванчик, я листаю письма в своей почте. Слава богу я не менял ее! Минут за пять я нахожу нужное. От мысли, что мне придется это все слушать второй раз, становится плохо. Но я должен. Я должен объяснить Марте почему так поступил в свое время. А Марта… Марта, выслушав эту запись, как-то ее прокомментирует.

— Я нашел, – смотрю на Марту. Та бледная. Она и правда волнуется. Но почему? Неужели вспомнила как откровенничала? Есть за что стыдиться… – Ты уверена что хочешь это слушать?

— Включай. Я хочу. Потому что знаю что все это – ложь, – она опирается о стол, а я загружаю программу. В тишине кабинета раздается знакомый голос:

— У меня прекрасные отношения с ректором, он мне пообещал что после завершения пристроит в какую-нибудь больницу. А еще я дружу с многими с преподавателями…

Я смотрю на Марту, та аж подается вперед. Лицо каменное. И что она сама себе думает, пока неясно.

— Ты же спишь с ними? – голос Иннокентия.

— Конечно.

У Марты округляются глаза. Но молчит. Слушает.

— Ты же не любишь Диму… Ты изменяешь ему.

— У меня понятные и четкие цели.

— Можно всю жизнь отработать в захудалой поликлинике, так и остаться никем, – как будто с пониманием отвечает Иннокентий. Как бы подсказывает Марте. И та отвечает:

— Конечно.

Запись заканчивается. Мы молчим оба. Я жду что скажет Марта. Она мотает головой, затем смотрит на меня:

— И этого значит тебе оказалось достаточно?

— И этого значит тебе оказалось достаточно? – спрашиваю у Димы, который стоит и смотрит куда-то в пустоту. Глаза несчастные, уголки губ дергаются. Классический идиот, прости Господи! И как меня угораздило в такого влюбиться?

— Да… – на меня не смотрит, – Я просто это послушал, и ты ведь… Ты сказала… Ну ты сама это все слышала, – сглатывает.

Киваю. Мы молчим оба. Каждый о своем. Однако Дима начинает беспокоиться, и я могу его понять. Он жаждет объяснения! Наконец он не выдерживает:

— Почему ты молчишь?

— А что ты хочешь услышать? Что ты «ку-ку»?

— Ты хочешь сказать… – сглатывает.

— Ты все сам понимаешь. Сейчас, послушав на трезвую голову эту запись, ты все понимаешь.

Он прохаживается по кабинету, затем садится на свободный стул и опускает голову себе на руки. Я смотрю на его сгорбленную спину… Да, он правда все понял. И что теперь делать со всем этим, не особо понимает. А мне и посоветовать ему нечего.