Книга Бывшие. Врачебная ошибка, страница 25 – Дина Павлова

— Так себе.

— Тоже… Я, знаешь, весь день думаю, могли ли мы где-то и правда накосячить… А вдруг? – от скользит по мне взглядом. Я мотаю головой.

— Один из нас – может и да. Двое – сильно вряд ли.

Мы оба молчим несколько секунд…

— Ты права, – кивает, – Не может быть чтобы мы оба не доглядели, – Ощущение, будто он разговаривает сам с собой, – Я ведь ни разу не ошибался. Смерти конечно и в моей практике были. Но после вскрытия все становилось на свои места.

— А когда результаты вскрытия Аистова? – вроде и дело Дима говорит, но мне становится еще страшнее.

— Завтра вечером должны быть… – откашливается. И снова взгляд блуждает. То в окно, то в пол, – Как результаты придут, я этой Аистовой их предъявлю, и подобных скандалов больше не повторится.

— Дай бог если так, – кисло улыбаюсь.

— Не бойся, я обещаю она к тебе не подойдет.

Так и не удалось выяснить, почему Аистова решила что у нас в больнице работают дилетанты и вредители. В конце концов, нелогично сразу обвинять врачей в непрофессионализме, когда пациент доставлен в настолько тяжелом состоянии. Другой вопрос, что кто-то мог язык подложить. Но кто и зачем?

Мне приходит в голову мысль, что причина кроется в каких-то подковерных войнах. Мое назначение могло кого-то сильно разочаровать. А самый простой способ убрать главврача – это впутать больницу в скандал, в какую-нибудь грязную историю. Однако меньше всего мне хочется, чтобы из-за меня пострадала Марта.

Я к ней являюсь под конец рабочего дня. Я уверен что она расстроена. А как не расстраиваться когда тебя обвиняют в убийстве? И правда. Одного взгляда достаточно чтобы понять, что она сидит понурая.

И нет-нет, да закрадывается дурная мыслишка: а вдруг я действительно ошибся где-то? Вдруг мы не зашили какой-то сосуд? Нет, такого не должно было произойти, но что если это все-таки случилось?

Марта – девушка с характером. То, что меня всегда в ней восхищало… Я вообще давно заметил, что в хирургию идут только те, из кого можно гвозди делать. Черт… Ловлю себя на мысли что я влюблен. По-прежнему. И от этого совсем тошно!

Я не настолько сильный. Я паникую. Потому что… Если бы обвиняли меня, это было бы не так страшно. Но Аистова орала что виновата Марта! Что, если над ней сгущаются тучи? Но кому Марта могла перейти дорогу?

— Я, знаешь, весь день думаю, могли ли мы где-то и правда накосячить… А вдруг? – я говорю «мы», но на самом деле – я. Я накосячил. Если есть хоть какая-то ошибка, в этом виноват я и никто другой.

— Один из нас – может и да. Двое – сильно вряд ли.

Марта уверена не только в себе. Она уверена и во мне. Мне кажется ее уверенности хватит не то чтобы на нас обоих… На целую больницу!

— Скорее всего так и есть. Не может быть чтобы мы оба не доглядели, – Я бурчу себе под нос. Марта права, мы не могли. Но что, если у кого-то рука дрогнула? Да черт побери! Хоть седативные пей.

Я знаю, что меня успокоит окончательно и бесповоротно: это результаты вскрытия Аистова. Я уверен что там все будет чисто. И когда я наконец увижу документы, мне станет легче. И никто не обвинит нас ни в чем!

Меня охватывает глубочайшее чувство вины. И даже не из-за смерти Аистова. Из-за того что я вел себя непрофессионально с Мартой, руководствуясь личными мотивами. Потому что когда-то она выбрала не меня.