Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 96 – Марта Заозерная

— Умеешь ты соблазнить! – смеется. – Давай, а после пойдем на планерку.

Пока я готовлю ароматный напиток, он откидывается в кресле всем телом.

— Я скучал. Лучше тебя тут уже точно никого не будет. Ни посоветоваться, ни поболтать, ни пива попить.

От его последнего заявления у меня глаза лезут на лоб.

— Когда я с тобой пиво пила?

— Ходила же в паб со мной и Федькой за компанию.

Вот уж вспомнил. Было всего пару раз. Шла исключительно для того, чтобы поболтать и после развезти оболтусов по домам.

— Вот ты болтун, – тяну иронично, одарив Рому язвительным взглядом.

Он в ответ хмурится, строит из себя оскорбленную невинность, но стоит только подать ему кофе, как губы расплываются в улыбке.

Минут двадцать мы болтаем. Коллега делится последними новостями, кадровыми перестановками и подробностями громких дел, находящихся в производстве.

Слушаю его и понимаю, насколько соскучилась по работе.

Можно сколько угодно говорить о женском счастье, прелести растворения в семье и любимом мужчине, но у меня, вероятнее всего, начинка другая. Без службы я ощущаю себя неполноценной, не получаю того удовольствия, которое окрыляет в процессе расследования.

Совсем недавно поняла, что при всей любви к детям только семьи для меня недостаточно.

Возможно, Макс это чувствовал и поэтому переключился на Аллу?

Плевать, не хочу об этом думать! Если б могла, стерла бы себе память…

Рома смотрит на часы, и я отставляю пустую чашку в сторону.

— Оставляй, я позже уберу, – говорю, поднимаясь на ноги. – Нам пора.

— Хоть немного взбодрился. Одно дело развалилось в суде. Ключевой свидетель отказался от своих показаний. Отправили на дорасследование. Как обычно, вся хрень у меня, – сетует, идя за мной следом.

— Покажешь в обед, – произношу как бы между прочим. Понимаю, к чему он клонит.

Немного шаг замедляю, почувствовав, что цепочка из белого золота цепляется за воротник рубашки. Обхватываю украшение пальцами, распутывая два небольших кулона с буквами «Е».

Макс подарил мне их пару лет назад. Никакие его подарки, кроме этих подвесок, не забрала. Они мне напоминают о детях, а не о бывшем муже.

— Вик, вы помирились? – уточняет он, когда я касаюсь губами небольших украшений.

Вместо ответа приподнимаю цепочку так, чтоб он видел.

— Ты бы простил?

Рома молчит, только желваки на щеках становятся более выразительными

— Прости, что лезу не в свое дело, – коротко произносит.

— Брось, я всё понимаю. Но если тебе кто-то скажет, что я вернулась к мужу, смело можешь меня пристрелить.

* * *

На утренней планерке, к огромному счастью, на моем возвращении акцента не делают. Так мне кажется первые полчаса. Но как только я тихонечко выдыхаю, руководство переводит взгляд на нас с Романом.

— Виктория Сергеевна, рад Вашему возвращению! – громогласно восклицает Геннадий Борисович. – Мы заждались.

Вроде бы искренне, но, глядя ему в глаза, многое вижу. Радостью тут и не пахнет. Выбора просто нет. Макс подсуетился, чтобы я не уезжала, да и Москва наседает.

Сдержанно киваю в ответ, натянув на лицо легкую улыбку, дескать, я тоже рада.

— Роман Иванович, передай Виктории дело Ореховой. Для разогрева годится.

После планерки Рома приносит папки в мой кабинет.

— А тебе можно им заниматься? – произносит задумчиво. – Это те самые Ореховы. Великие друзья твоих бывших родственников.