Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 81 – Марта Заозерная

Отстранившись, поднимаю голову и взглядом натыкаюсь на складку между бровей Арсеньева. Он выглядит напряженным, будто ужасно мной недоволен.

Пытаюсь сдвинуться с места, но он не дает.

— Я знаю, что излишне давлю. Всё понимаю, но с тобой по-другому никак не выходит, Вика. Ума не приложу, как подступиться. Твое желание не заводить новых отношений до развода я понял, но, поверь, очень неприятно было узнать, что ты в это время отчаянно жизнью рисковала. Очень не хочется подобных ситуаций в дальнейшем, поэтому тебе придется привыкнуть к моему присутствию в твоей жизни.

— Спасибо, что приехала, – с улыбкой смотрю на Анютку. Сколько мы не виделись? Месяца четыре? Да уж, жизнь завертелась крутым вихрем. – Сама бы я тут свихнулась.

Растираю пальцами лоб, не отрывая взгляда от ворот, ведущих на территорию школы, в которой сын сдает экзамен.

Незаметно для себя превращаюсь в матушку-наседку? Это всё чувство вины, которое меня не отпускает.

— А как иначе? Мой крестник последний экзамен сдает, – смеется она. – Дело важное. Хотя я тебя не узнаю, Вик, если честно. Где твоя выдержка? Парню пятнадцать… Не отругал тебя за излишнюю опеку?

— Нет, довольный стоял. Улыбался.

Так вышло, что я была единственной родительницей, кто остался с детьми до самого последнего момента: пока их не завели в класс. Переживала больше, чем сын.

Женька был расслаблен, болтал и шутил с друзьями. Сына мое присутствие действительно никак не смутило, даже напротив, мне показалось, он был рад, что я не уехала, как остальные родители.

— Они ведь уже взрослые, – Аня стреляет в меня лукавым взглядом, хочет ещё больше нервы пощекотать.

Кошусь в её сторону.

— Эти взрослые пришли кто без ручек, кто без воды, кто с температурой. Отпаивала их. Можешь мне не рассказывать об их самостоятельности, я прекрасно помню свою юность. К тому же забота о детях никогда не бывает не к месту.

Я бы многое отдала, чтобы мама меня поняла или хотя бы постаралась это сделать. Просто выслушала и поддержала добрым словом. Но имеем, что имеем: родительница считает меня глупой эгоисткой, думающей только о своих чувствах.

Мы почти перестали общаться, остались лишь дежурные звонки, которые проходят раз в неделю в стиле «вопрос – ответ».

Аня оборачивается и окидывает насмешливым взглядом коробку с канцелярскими товарами, закинутую мною на заднее сидение мерса.

Я, возможно, переусердствовала вчера, затариваясь всем необходимым, но зато мне так спокойнее.

— А вода где? – уточняет.

— В багажнике. Но там осталось всего пару бутылочек. Они все пить хотели. Надеюсь, не будут без конца бегать в туалет, иначе родительницы растерзают в общем чате. Скажут, что из-за меня их детишки не успели справиться с заданиями.

Какое-то время мы болтаем с Аней на отвлеченные темы. Она делится случаями из практики относительно деток и их взаимоотношений с родителями.

Мы с ней начинали вместе как помощники следователя, но Роднина быстро поняла, что следствие – это не ее, и решила податься в сферу судебной психологии, теперь пересекаемся с ней по работе, но гораздо реже.

— Это всё хорошо, но не думай, что сможешь соскочить с главной темы, – интонации её голоса внезапно меняются. – Когда ты мне планировала рассказать о разводе?

Тяжело вздохнув, убито прикрываю глаза.